Лилии и шпаги

Лилии и Шпаги

Объявление

1625 г.
весна
На небосклоне Франции кто-то видит зарю новой эпохи, а кто-то прозревает пожар новой войны. Безгранична власть первого министра, Людовик XIII забавляется судьбами людей, как куклами, а в Лувре зреют заговоры, и нет им числа. И никто еще не знает имен тех, чья доблесть спасет честь королевы, чьи шпаги повергнут в трепет Ла-Рошель. Чьи сердца навсегда свяжет прочная нить истиной дружбы, которую не дано порвать времени, политике и предательству, и чьи души навеки соединит любовь.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Лилии и Шпаги » 1625 год - Преданность и предательство » Aut viam inveniam, aut faciam


Aut viam inveniam, aut faciam

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

25 апреля 1625 года. Париж. Франция.
Aut viam inveniam, aut faciam (лат.) - Или найду дорогу, или проложу ее сам

Отредактировано Louis de La Valette (2016-02-03 18:00:35)

2

- Le valet*. – Еще раз с усмешкой прочел Луи и отложил письмо в сторону. Интересно, его отец когда-нибудь успокоится или даже на смертном одре будет называть сына лакеем Ришелье, никак не желая мириться с тем положением, которое Людовик занимал при первом министре Франции. Право, это уже начинало утомлять Ногаре. Старый герцог писал ему довольно часто, но в каждом письме было одно и то же: обвинения, неудовольствие, злоба. Неужели бывший миньон Генриха Третьего Валуа так никогда и не смирится с тем фактом, что его младший сын состоит при Ришелье и предан ему всецело.

Ла Валетт уже несколько дней не разбирал корреспонденцию, поэтому на столе была внушительная стопка писем.  Архиепископ Тулузский одним взглядом уже мог определить, какие из этих посланий он прочтет сразу, какие отложит на потом, а какие вообще недостойны того, чтобы тратить на них время. Правда, письмо отца относилось ко второй категории и то только из уважения к старому герцогу. Хотя Луи знал точно, что ничего нового он не сообщит. Несколько писем были написаны изящным почерком и несли легкий аромат духов. Их следовало бы прочесть сейчас, поскольку прекрасные создания старались, а Луи был уверен, что такие милые завитки могли быть написаны только хорошенькой ручкой, но у кардинала имелось спешное дело, которое, как раз, подождать не могло.
Снова взяв в руки письмо отца, Ногарэ небрежно его свернул и убрал в шкатулку внушительных размеров, но не броскую с виду. Там он хранил все отцовские послания, сам не зная зачем. Кто знает, какие придут времена. А так будет, чем растопить камин. Луи даже улыбнулся при этих мыслях. Он обязательно ответит отцу письмом полным почтения и уважения, но, опять же, все потом.
Стопка писем, лежавшая на рабочем столе кардинала, так и осталась без внимания. Луи придвинул к себе письменные принадлежности.

- Мадам, я наслышан, что Вы свободны от своих обязанностей при Ее Величестве этим вечером, посему прошу уделить мне пару минут своего драгоценного времени. – Ла Валетт произнес вслух написанное, взвешивая каждое слово. Ничего лишнего. – Буду ждать Вас в условленном месте. – Кардинал на мгновение задумался. – Подписывать не буду. Отправлю с Викто́ром. Она поймет от кого.
Луи еще раз бросил взгляд на стопку писем. Нет, сегодня он больше не будет вникать в строчки, буквы. В конце концов, ждали же эти письма несколько дней, подождут еще. Ла Валетт поднялся из-за стола. Как же его кабинет отличался от кабинета Ришелье. Но архиепископ не собирался объяснять этих различий. Его место не здесь, а на поле брани, где пахнет порохом. Да и кардинальская шапка несколько тяготит. Но ее всегда можно сменить на широкополую шляпу, при условии, что это не будет бросаться в глаза. Кардинал взял со стола серебряный колокольчик и позвонил. Через минуту в кабинете появился слуга.

- Викто́р, вот эту записку нужно доставить мадам де Ланнуа. - Луи протянул сложенный лист бумаги даже не скрепленный печатью. – И сделать это нужно как всегда…незаметно. – В преданности Викто́ра Ла Валетт не сомневался. Конечно, всегда найдется тот, кто сможет предложить слуге больше, чем платил кардинал, хотя и платил он щедро, но помимо интересов в виде монет, Викто́р был привязан к Ногаре и другими интересами, которые оставались закрытой темой между хозяином и слугой, но имели весьма увесистые аргументы для последнего.

*Le valet вместо La Valette, Le valet (фр.) - лакей

Отредактировано Louis de La Valette (2016-02-03 17:45:43)

3

Получив письмо, написанное весьма знакомым почерком, графиня де Ланнуа не стала ничего писать в ответ. Попросив слугу, доставившего послание подождать, Эжени взяла палевую розу из вазы и без всякого сожаления оборвала крупные, бархатисто-шелковистые на ощупь лепестки. Завернув их в принесенное ей послание, фрейлина королевы, молча, с улыбкой вернула сложенную бумагу слуге. Зачем слова, когда можно ответить без слов?

Да, она была сегодня свободна от своих обязанностей при Ее величестве, но королева Анна Австрийская могла в любой момент изменить свое решение. Графиня де Ланнуа со смешанными чувствами собиралась на назначенное ей свидание. Было ли оно деловым или по сердечной привязанности, Эжени и сама не могла бы сказать с полной уверенностью. Но, тогда зачем же она со всем женским кокетством остановила свой выбор на платье цвета охры, лиф которого был отделан тонкими венецианскими кружевами цвета топленого молока. В разрезе тяжелой узорчатой юбки, была видна нижняя юбка цвета абрикоса. Часть волос была забрана вверх, а часть крупными локонами спускалась вдоль шеи. Легкий флер розовой воды завершал ее образ.  На это наряд, слишком светлый для вечерней прогулки, но идеально смотрящийся при свечах, Жени накинула длинный черный плащ, глубокий капюшон которого скрывал лицо.

Сад Тюильри был разбит в итальянском стиле – шесть аллей по длине сада и восемь – по ширине. В саду начали сгущаться весенние сумерки, когда дама в черной полумаске и плаще, срывающем ее фигуру, вошла в третью от входа аллею. Аккуратно подстриженные деревья ждали тепла. Еще немного и сад будет окутан тонкой зеленоватой дымкой, а пока голые ветви темным кружевом вырисовывались на фоне вечернего неба. Мраморные статуи молчаливо взирали на даму, которая остановилась на дорожке около каменной вазы. Порыв ветра шаловливо откинул капюшон плаща, и взору редких в этот час посетителей сада предстала белокурая головка.
Дама явно кого-то ждала или искала. На ближнем соборе пробили колокола, и Эжени ле Клер решительно направилась к выходу, где она оставила свою карету. Точность – вежливость не только королей, но и кардиналов. И, кроме того ей становилось прохладно. Апрельские вечера еще не настолько теплы, как в мае, а она не хочет подхватить простуду.

Отредактировано Эжени де Ланнуа (2016-02-04 01:43:32)

4

Сумерки медленно опускались над Парижем, как будто забавляясь и играя с теми, кто нетерпеливо ждал наступления темноты. Именно под ее покровом строились грандиозные планы, плелись изощренные интриги и решались судьбы порой целых держав.
Как известно, ночью все кошки серы, и не имеет значения кто ты при свете дня. Темнота, укрыв тебя своим бархатным плащом, скроет то, что хочется сохранить в тайне, но может попросить за это плату и не всегда в виде монеты. Порой в переулках Парижа ночь, забавляясь, отбирала не только кошельки, но и человеческие жизни.

Ла Валетт не всегда выбирал сад Тюильри  для встреч, которые носили деловой характер. Да и подобные встречи он назначал не всем, а только тем лицам, в услугах которых был заинтересован первый министр Франции. Конечно, отец Жозеф во всю плел агентурную сеть, как паук свою паутину, но, тем не менее, некоторые особы требовали индивидуального подхода. Именно заботу о них и поручал Ришелье своему другу. Ногаре умел отыскать точки соприкосновения с дамами, иногда, что уж греха таить, сыграть на их чувствах, а если того требовало дело, то соблазнить или влюбить в себя женщину. Ну, что не сделаешь на благо государства, как говаривал первый министр Франции.
К месту свидания младший сын герцога д’Эпернона приехал верхом. Белое перо на шляпе касалось плеча Луи. Под покровом темноты Ла Валетт, не изменяя своим привычкам, сменил кардинальскую шапку на светский костюм. Оставив коня на попечении слуги, кардинал скрылся в темноте. Даже в вечерних сумерках можно было различить итальянский стиль сада, разбитый в свое время по приказу Екатерины Медичи. На глаза Ла Валетта попала парочка, явно желающая остаться незамеченной. Возможно, Луи ошибся, но ему показалось, что он узнал мужчину. Ну что ж, выяснить так ли это – дело времени. Но не сейчас. Не спеша Ногаре прошел по одной аллее, свернул на другую. Неужели графине не удалось отлучиться из Лувра. Обычно она была более изворотлива. Луи даже от неудовольствия передернул плечами.  Но, заприметив знакомую фигуру, хоть и закутанную в плащ, кардинал ускорил шаг.

- Мадам, - нагнав графиню, Луи взял ее за локоть и развернул лицом к себе. – Я уже полагал, что Вам не удалось покинуть Лувр.
Луи, не стесняясь, скользнул взглядом по молодой женщине. Что-то всегда цепляло его в ней. Красота? Но разве мало хорошеньких женщин в Париже. Ум? Возможно, то и другое. Но было что-то еще. Не выпуская локоть Эжени, Ногаре увлек молодую женщину в глубь аллеи, где, как будто спрятавшись от любопытных глаз, стояла скамья.
- Вы, как всегда, прекрасны, мадам. – Луи коснулся губами запястья графини и выпустил ее руку. - Что нового в Лувре? – Улыбнулся Ла Валетт, как всегда начиная издалека, чтобы перейти затем к интересующему его вопросу.

5

Молодая женщина вскрикнула от неожиданности, когда кто-то взял ее за локоть, да еще развернул к себе лицом. «Боже, какая наглость», - мелькнуло в белокурой головке фрейлины. Конечно, приличные дамы не прогуливаются в одиночестве в этот час в Тюильри. Если это искатель приключений, то она закричит и позовет на помощь. Ах, как жаль, что на встречу с Его преосвященством нельзя было взять еще свою камеристку. Все эти мысли пронеслись в одно мгновение. Эжени не успела даже закричать. Она узнала мужчину, позволившего себе такую вольность.
Вместо крика о помощи, легкая улыбка коснулась ее губ. Как жаль, что этот сын герцога Ногарэ – священник, тогда бы ее улыбка была иной.

- Как Вы неосторожны, кардинал, - тихо прошептала Мари, - Вы же могли так подойти к другой даме, не видя моего лица.
- Ах, Вы меня погубите, монсеньор, если при дворе узнают о наших тайных встречах. – Нет, графиня де Ланнуа боялась не за свою женскую репутацию, тем более, что ее лицо было сейчас скрыто бархатной маской. Мало ли интрижек при дворе. Но то, что она на стороне кардинала Ришелье могло вызвать недоверие со стороны Ее величества, а она так старалась завоевать расположение королевы.
Сейчас кардинал де Ла Валетт вовсе не походил на лицо духовное. «Интересно, каков был его отец в молодости», - подумала Эжени, рассматривая белое перо на шляпе кардинала пока тот целовал ее запястье.

- В Лувре почти все дамы обсуждают предстоящую свадьбу между королем Англии, которого представлял герцог Бэкингем и сестрой короля Генриеттой-Марией. Вы же будете там? – спросила Эжени, и без дальнейшей паузы продолжила, - Ах, как красива наша принцесса! Могу только представить какое на ней будет платье и драгоценности! А как хорош герцог! – графиня лишь повторяла всем известные разговоры. Не каждый год устраиваются королевские свадьбы. – Очень хорош, - уже тихо, словно про себя прошептала Мари. Жизнь очень несправедлива. Ей бы вот не помешала герцогская корона на гербе и обращение «Ваша светлость».
- Я замерзла, пока Вас ждала, - безапелляционно заявила мадам Ланнуа, чуть поджимая одну ногу. Стоять, словно цапля на одной ноге было непривычно, и молодая женщина чуть покачнулась

Отредактировано Эжени де Ланнуа (2016-02-06 03:53:43)

6

- Неужели Вы и впрямь считаете, Мари, что я способен перепутать Вас с кем-то? – Усмехнулся Ногаре. – Сейчас, мадам, Вы недооцениваете либо меня, либо себя. Что в любом случае крайне неприятно. – Ла Валетт улыбнулся, но в улыбке не было ни толики радушия, а сквозило предупреждение. Младший сын герцога д’Эпернона готов играть в игры, более того, в опасные игры, когда на кон ставится жизнь, но, когда правила игры ему диктует женщина, кардинал не побрезгует тем, чтобы их нарушить.
- Мари, - Ла Валетт улыбнулся такой приторной улыбкой, что, казалось, все вокруг стало липким, - погубить себя можете только Вы сами. Мы уже ни раз рассуждали с Вами на эту тему. Осторожность и ум не позволят Вам оступиться, а Вы – счастливая обладательница и того, и другого. – Ногаре собрал локоны графини в руку, приподнял их, как будто определяя насколько они тяжелы.

Эжени умела увлечь Ла Валетта, как никакая другая женщина. Луи казалось, что графиня каждый раз была разной, поэтому никогда не могла наскучить ему. Мари позволяла себе капризы и неповиновение, что еще больше разжигало интерес кардинала к ней. Иногда Ногаре ненавидел эту женщину, казалось, каждой клеточкой своей души. Сколько раз он порывался намекнуть Ришелье, что графиня Ланнуа не так уж предана первому министру Франции. Но, вспомнив, чем это грозит Эжени, Луи брал себя в руки и не позволял себе совершить подлость, хотя, видит Бог, совесть бы точно не мучила младшего сына герцога д’Эпернона. Мари, бывало, играла с Луи, но, тем не менее, игра эта была в кошки-мышки. Где графиня, при любом раскладе, выступала мышью. А Ла Валетт котом, который, прижимая мыши хвост одной лапой, мог то отпускать ее, то снова ловить, чтобы лишний раз напомнить, что жизнь мыши полностью во власти кота.

- Замерзли, говорите. – Задумчиво произнес Ла Валетт, слово за словом взвешивая слова графини. – Я, конечно же, буду на этой свадьбе. Долг, знаете ли, обязывает. Я смотрю, и Вас впечатлил этот напыщенный фаворит усопшего Якова Первого?  - Луи резко притянул графиню Ланнуа к себе. – Я непременно передам первому министру, что он может рассчитывать на Вас, если придется соблазнить этого англичанина. – Ла Валетт ухмыльнулся. – Говорят, Вильерс сейчас всеми правдами и неправдами пытается создать себе репутацию ловеласа и покорителя женских сердец, чтобы все забыли о его связи с батюшкой Карла. – Ла Валетт огляделся вокруг. – Ну что ж, раз замерзли, пойдемте в Вашу карету. Где она?  - Не дожидаясь ответа графини кардинал взял ее под локоть и настойчиво увлек к выходу из Тюильри. – Кстати говоря, именно по поводу Бекингема я и хотел поговорить с Вами, мадам. Вы дрожите. И впрямь замерзли. Не дай Бог, схватите лихорадку. А сейчас, Мари, этого никак нельзя допустить. Грядут великие события, а Вы нужны первому министру, следовательно, Вы нужны Франции.

Отредактировано Louis de La Valette (2016-02-06 13:12:20)

7

Улыбки мужчин могут быть многообразны, но им не сравниться со всем разнообразием женских мыслей. Кардинал сейчас еще раз подчеркнул ей, женщине, силу и власть мужчин, и в тоже время сделал ей небольшой комплимент. Конечно, любой дочери Евы приятно знать, что она единственная и неповторимая, что ее ни с кем нельзя перепутать. По счастью таким самомнением Мари не страдала.
- Я стараюсь быть осторожной, монсеньор, - тоном пансионерки и опустив глаза долу ответила мадам де Ланнуа, - если не ради себя, то ради того доверия, которое мне оказал первый министр Франции. И вы, кардинал, - последнюю фразу она почти прошептала, словно вслух озвучила свои мысли. Мужчины так тщеславны, им непременно нужно знать, что только благодаря им, их снисхождению, покровительству, доброте, прелестным созданиям позволено не сидеть дома за пяльцами.

Если Эжени ле Клер и дрожала, то от возмущения. Поручить ей соблазнить англичанина?! Да за кого эти носители красных сутан ее принимают?
- Конечно, меня впечатлил герцог, как же может быть иначе? Но, вот мне, увы, не удастся произвести на него впечатление и тем более соблазнить, - графиня горестно вздохнула. – Вокруг столько дам…, - молодая женщина замолчала и еще раз вздохнула. – И мне придется постараться выделиться среди них. Хотя бы красотой наряда и драгоценностей, но, к сожалению, мои возможности в этом весьма скромны. Я всего лишь вдова и мне не на кого рассчитывать.

- Моя карета у входа, монсеньор, и я действительно боюсь подхватить лихорадку. До сих пор корю свое легкомыслие, иначе бы надела теплое платье из шерсти, вместо… - Эжени приподняла полу своего плаща, демонстрируя скрытые до того там шелковые юбки своего наряда.
В карете было, если не теплее, то уютнее из-за отсутствия ветра и вечерней сырости. Тут молодая женщина сняла маску и положила ее рядом с собой. В этом уединенном тет-а-тет с Луи де Ногаре была волнительная пикантность. Перед ней был мужчина, наделенный и властью, и богатством, и привлекательностью. Во всем этом был лишь один изъян. Он имел сан кардинала. Но когда на нем не было красной сутаны, то этот недостаток забывался.

- Так зачем Вы пригласили меня? Его преосвященству что-то нужно? – лукавая улыбка и ямочки на щеках украсили личико Эжени, а в глазах мелькнул блеск. Если очередное задание, то это означает очередной кошелек с золотом. Благо Франции хорошо, но собственное благо еще лучше. А если Ла Валетт пригласил ее сам лично, то она тоже сумеет найти в этом плюсы. Ради этого стоило пустить на отделку платья венецианское кружево. Вспомнив о кружеве, мадам Ланнуа развязала ленты плаща, позволяя мужчине видеть красоту ее наряда. У любого платья три цели: поразить соперницу, привлечь мужчину и польстить тщеславию его обладательницы.

Отредактировано Эжени де Ланнуа (2016-02-06 16:08:10)

8

- Ну, наконец-то. – Выдохнул Луи, когда графиня, разместившись на подушках сиденья кареты, сняла маску. – Надо просить Ришелье подумать об указе, отменяющем ношение масок. Вы согласны со мной, Мари? – Освободив руку от перчатки, кардинал, подавшись несколько вперед, провел подушечкой большого пальца по нижней губе молодой женщины, но мгновением позже отпрянул, тем не менее, не спуская глаз с кружев, прикрывающих грудь графини.
- Мадам, Вы не первый день служите Его Высокопреосвященству, но позволяете себе такие грубые оговорки. То, о чем я намерен просить Вас, нужно не первому министру, это нужно Франции. – Луи ухмыльнулся и откинулся на спинку сиденья так, что на его лицо легла тень. – Но Вы правы, есть дело, иначе я бы не побеспокоил Вас. – Ла Валетт рассчитывал, что его последние слова заденут Эжени. Или она рассчитывала, что он, потомок рода д’Эпернонов будет пылко признаваться ей в том, что просто страстно желал ее увидеть? Нет, мадам. Нет, черт возьми.  Увидеть графиню Ногаре, конечно, хотел, более того, отложить бы в сторону все дела и предаться плотским утехам. Согрешить. Да разве страшен грех, когда ты можешь сам его и отпустить. А если не справишься сам, то у тебя есть могущественный покровитель, который еще и лицо духовное. Темнота поглотила ухмылку, которая заиграла на губах кардинала.
- Мадам, Вы сами четверть часа назад сказали, что в Лувре одни разговоры, что о предстоящей свадьбе, но более того о герцоге Бекингеме, который будет на этой свадьбе представлять своего короля Карла Стюарта. Но Вы несколько заблуждаетесь, Мари, считая, что эти разговоры ограничиваются лишь стенами Лувра. Сплетни, мадам, они вездесущи, а памфлетисты уже во всю занялись своим грязным делом. Это, конечно, их хлеб, но порочить честь нашей королевы не позволительно даже ради пропитания. – Луи умолк, как будто возмущение, переполнявшее его, не позволяло кардиналу продолжать. – Весь Париж только и говорит о том, какие многозначительные взгляды бросал этот англичанин, погрязший в пороках, на нашу королеву. Королеву, которые французы любят и честь которой превыше всего для каждого подданного французского королевства. Мы не можем допустить, чтобы этот любимец английского короля запятнал честь нашей королевы.  – Ла Валетт выпрямился. – Мадам, на Вас возлагают надежды многие, сейчас в Ваших нежных ручках спокойствие каждого француза. – Ногаре, завладев рукой графини, покрыл ее страстными поцелуями, способными оставить ожог на коже. – Мари, Вы должны хорошенько присматривать за Ее Величеством. Но самое главное, Вам необходимо просмотреть переписку королевы. Кому писала, от кого получала весточки. Если обнаружите что-то подозрительное, нужно доложить министру, поскольку Его Высокопреосвященство глаз не смыкает, переживая за королеву, Францию и каждого из нас.
Ну вот. Задание выдано. Механизм запущен. Остается ждать результатов.
- Мари, - Ла Валетт снова подался вперед, обжигая молодую женщину своим дыханием. – С делами пока что покончено. Уверен, Вы, как всегда, справитесь. Сейчас можно подумать и о своих интересах. – Луи ухмыльнулся, снова завладев рукой графини. – Не только же интересы Франции заслуживают внимания.

9

Преимущество дамы в том, что можно ничего не отвечать, а просто улыбаться. Улыбка стоит много, она достаточно выразительна и многообразна. Но вот сейчас Его преосвященство сказал просто кощунственную вещь, и Эжени не смогла промолчать, хотя взяла за правило не спорить с мужчинами открыто.
- Нет! Я не согласна! – ответ был категоричен, а ее ручка отвела руку Ла Валетта так недвусмысленно коснувшуюся ее губ.
- Даже, если первый министр Франции издаст указ о запрете масок, то я не буду его выполнять. У меня такая нежная и чувствительная кожа, что холодный ветер испортит ее. - Мари обиженно надула губки и просто ужаснулась последствиям того, что может случиться с ее кожей, если не защищать ее от холода, ветра и пыли. Так никакой розовой воды и крема не хватит. Ей придется выглядеть, как крестьянка? Как же жесток сидящий перед ней мужчина, а она ведь считала его всегда таким галантным и любезным.

- Я ошиблась, месье. Это нужно Франции, - сухо ответила графиня, - но я настолько привыкла отождествлять Его высокопреосвященство и Францию, что это понятие теперь для меня неразделимо.
Сумерки сгущались, в карете становилось темно. Эжени ле Клер дернула за сонетку, и кучер тронул лошадей, направляя карету прочь от Тюильри.
- Сплетни это просто ужасно. Памфлеты тоже. Вот, может, первый министр запретит их вместо ношения масок? – Мари понимала, что сейчас ее слова вовсе не выражают почтение к духовному лицу. Но у них сейчас почти деловая встреча, и не исповедь. И это «почти» придавало пикантность их беседе, где были вполне уместны небольшие пикировки словами.
- Я просто не могу представить, в каких пороках погряз герцог Бэкингем? – графиня пожала плечами, выражая свое недоумение.
- Уверена, что если бы так было, то король Карл Стюарт не назначил бы его своим представителем, - если бы в карете было достаточно светло, то кардинал мог бы заметить хитрый блеск в ее глазах. Мадам де Ланнуа с одной из фрейлин читала пафмлет, который самым непостижимым образом оказался в покоях королевы. Те намеки, которые делались памфлетистом, вовсе не украшали мужчину в глазах дам.

- У Ее величества обширная переписка, - тонко улыбнулась Мари, - но, как я поняла, в первую очередь следует докладывать первому министру о корреспонденции, темой которой является не благотворительность с перечислением сумм пожертвований монастырям?
Сложно было оставаться равнодушной, когда твои руки покрывают поцелуями мягкие мужские губы, а сам мужчина, наделенный значительной властью в этом мире, говорит о личных интересах. Сложно, но можно, особенно когда интересы у них немного разные. Эжени ле Клер не спешила оказаться в постели духовного лица. Конечно, играть с огнем опасно, очень опасно. Нельзя все время дразнить потомка герцога д'Эпернона. Графиня не была наивной, но пусть ее бастионы будут пока неприступны. Чем труднее победа, тем более она ценится.
- Вы меня смущаете, Ваше преосвященство, - почти прошептала Эжени, опуская глаза вниз, - право я не понимаю, о каких интересах Вы говорите. – Еще и еще раз мадам Ланнуа повторяла себе, что нельзя поддаваться чувствам. Она должна помнить, что там, где начинается любовь, там заканчивается рассудок.

Отредактировано Эжени де Ланнуа (2016-02-08 16:42:00)

10

Карета тронулась. Потомок рода д’Эпернонов вновь откинулся на спинку сиденья, позволяя тени скрыть его лицо. Тень на маску. Только маска младшего сына герцога д’Эпернона сильно отличалась от той, которую молодая женщина сняла со своего лица несколькими минутами ранее. Луи под маской обходительности скрывал оскал политика и тонкий расчет. Он, как правило, имел дело с женщинами. А частенько, чтобы добиться своего от дочерей Евы приходилось быть ловеласом и крайне обходительным. Ла Валетт давно усвоил для себя эту науку. Ни жестокость, ни угрозы, ни даже золото не могли помочь добиться своего. А бывало достаточно показать женщине, какая она единственная и неповторимая, и эта самая женщина готова была сделать для тебя все возможное и невозможное. Хотя, видит Бог, невозможного Ла Валетт и не требовал от своих осведомителей. Прочесть письмо и пересказать ему. Проследить, с кем беседовала королева. Сколько раз плакала, сколько вздыхала. Вот в принципе и все. Зато потом дам ждало щедрое вознаграждение, которое выражалось не только в золоте.
Луи снова вспомнил об игре в кошки-мышки. Да, с первых минут встречи с графиней де Ланнуа эта игра забавляла его. Он даже подыгрывал мадам, но, в конце концов, любая игра начинает надоедать. Он прибыл в Тюильри с целью обговорить с графиней дело, которое действительно  несло на себе отпечаток чрезвычайной важности. Ла Валетт даже озвучил вдове, что от нее требуется. Но фрейлина Анны Австрийской продолжала строить из себя ничего непонимающую девицу на выданье. Роль не по Вам, мадам. Ланнуа видимо не оценила расположение, которое потомок д’Эпернонов оказал ей. И потом, другая бы на Вашем месте была счастлива, что выбор кардинала пал на Вас. Неужели ле Клер считала, что она единственная дама при королеве, которой может быть доверено подобное поручение. Наверно, молодая женщина так и думала, раз позволяла себе подобное поведение, которое Ногаре, уставший наблюдать за всем действом, расценивал уже как глупое. У Ла Валетта была своя маленькая «армия» осведомителей в юбках при сестре испанского короля. Каждая из них бы почла за честь оказанное доверие. Но Ла Валетт остановил свой выбор на Эжени, полагая, что щедрое вознаграждение за услугу, оказанную Ришелье, будет не лишним для вдовы.

-  Странно, мадам, - Луи усмехнулся, -  Вы живете в Лувре при особе королевы и не знаете того, о чем, хоть и шепотом, болтает весь Париж? – Луи изобразил крайнее удивление. К чему Эжени показывала себя перед ним такой неосведомленной. Уж про фаворита Карла Стюарта, казалось, известно было многое. – Да, Вы все правильно поняли про переписку королевы. Но, если считаете, что не справитесь с подобным поручением, я, конечно же, не буду настаивать. Думаю, помочь королеве разобрать корреспонденцию сможет и кто-нибудь другой. – Ла Валетт улыбнулся, но улыбка потонула в тени, которая продолжала скрывать лицо кардинала. – А помимо интересов Франции я намекал Вам, мадам, на Ваши личные интересы, полагая, что Вы захотите уточнить сумму вознаграждения.  Но это нам, видимо, придется обсудить позже, поскольку я вижу тень сомнения в Ваших глазах. Если не уверены, что справитесь, Мари, лучше скажите сразу. Я не хочу рисковать Вами, мадам, и поручу это дело кому-нибудь другому.

11

Как интересно получалось. Все читали памфлеты, все знали «о чем болтает весь Париж», но вслух об этом не разговаривали. Хотя, возможно, кардинал не решил осквернять свои уста теми сплетнями о первом министре Англии, что не предназначались для дамских ушек.
- Я не стала уточнять сумму вознаграждения, поскольку считаю, что Его высокопреосвященство щедр к тем, кто следует интересам Франции. Мы же не на рынке, что бы обсуждать цену оказываемой мною услуги Франции, и Ее первому министру. Мы не о жареных каштанах торгуемся, - графиня пожала плечами. Вечерняя прохлада добралась даже внутрь кареты. Пришлось не только завязать плащ, но и закутать руки в его полы. Право, апрель весьма обманчивый месяц. Никогда нельзя полагаться на погоду.

- Пока вы будете искать кого-то другого помогать разбирать корреспонденцию, то потеряете, как минимум день. А за день много чего может случиться. Да вот, хотя бы сегодня вечером или завтра утром. Время, это единственное, что не купить за деньги. Вы согласны со мной… Луи? – Тут Мари сделала вид, что оговорилась, что назвала кардинала по имени лишь случайно, так, как мысленно бы обращалась к нему. – Простите, Ваше высокопреосвященство, я забылась. Лишь в Вашем праве выбрать ту даму, которая оправдает надежды кардинала Ришелье, Франции и не подведет Вас, не справившись с поручением. Мне сложно судить о своих скромных дарованиях. -  Откинувшись на спинку сиденья, Эжени коснулась бахромы, которая украшала штору кареты. Пусть все идет своим чередом. Она не будет выпрашивать это поручение. Никогда не знаешь, где тебе повезет. Возможно, стоит сделать ставку на королеву? Она первая дама Франции. И пусть формально вся власть в руках мужчин, но и женщин не нужно списывать со счетов. Особенно тех, кто является внучкой, дочерью, сестрой и женой королей.

- Если мы обо всем договорились с Вашим высокопреосвященством, и я правильно поняла, что хочет знать первый министр Франции для блага и процветания нашей страны, то не смею больше задавать не нужных вопросов и отнимать Ваше драгоценное время, монсеньор. - Пусть сегодня и не ее дежурство при Ее величестве, но королева в любой момент может послать за ней. И не стоит лишний раз придумывать очередную причину ее отсутствия в Лувре. Хорошо, что она всегда может сослаться на то, что навещала брата. Но брат был лейтенантом гвардейцев кардинала. Это было и плюсом и минусом. Смотря, с какой стороны посмотреть.

12

Надев перчатку, Ла Валетт ловким движением отодвинул занавеску, которой было задернуто окно кареты.  Сад Тюильри давно закончился и карета, миновав Королевский мост, перекинутый через Сену, свернула на улицу Бак, которой, кстати говоря, этот мост и задавал направление. Как раз за углом дома, коим оканчивалась названная улица, кардинала ожидал свой человек с лошадью для него. Ногаре обычно просчитывал все ходы. Поэтому, если бы они решили все дела с графиней, довольствуясь уединением Тюильри, кардинал вернулся бы к себе на той же лошади, на которой приехал на встречу. Но потомок рода д’Эпернонов предвидел и ту возможность, что разговаривать придется в карете, более того, когда она будет продвигаться по улицам Парижа – зачем компрометировать даму. Поэтому была и вторая лошадь, ожидающая неподалеку.

- Я весьма счастлив, мадам, что мы обо все договорились. – Ла Валетт дернула за сонетку, давая кучеру знак остановиться. – Как только будут результаты, незамедлительно уведомьте меня. – Ногаре одарил графиню Ланнуа самой обворожительно улыбкой и, поднеся руку молодой женщины к губам, запечатлел на ней почтительный поцелуй. – Благодарю за службу Франции, мадам. Она Вас не забудет.
Ла Валетт изящно покинул карету, минуя подножку. Графиня Ланнуа с каждым разом становилась все более своенравной. Чего хотела вдова? Быть может, потомок рода д'Эпернонов был недостаточно щедр? Вряд ли. Луи неплохо платил своим осведомителям. Иногда даже чересчур балуя их. Он не будет торопить события. Посмотрим, чем будут полезны сведения, добытые графиней, а там время покажет. С другой стороны, как бы фрейлина не вздумала покаяться королеве. Ла Валетт ухмыльнулся. Нет. В конце концов, она не настолько глупа, чтобы сознаваться испанке во всем.

Весенний воздух был свеж, и Луи полной грудью вдохнул его. Ночные прогулки были для него привычным делом. Свернув за угол дома, венчающего конец улицы Бак, Ла Валетт обнаружил и лошадей, и слугу.
- Домой, монсеньор? – Учтиво поинтересовался человек, подводя кардиналу лошадь.
- Нет, есть дела. – Ла Валетт вскочил в седло и, слегка наклонившись с него, опусти руку на плечо слуги, крепко сжав пальцами. – Сколько раз можно просить, не называть меня монсеньором, когда на мне нет кардинальской сутаны. – Луи практически прошипел эти слова в ухо совсем опешившему человеку. – Давай побыстрей садись в седло и следуй за мной. – В голосе Ногаре опять была доброжелательность, как будто мгновение назад он не отчитал нерадивого слугу.
Две тени двинулись вниз по улице, не обмениваясь больше словами, и только цокот копыт  выдавал, что эти две тени вполне реальные люди из плоти и крови.

Эпизод завершен

Отредактировано Louis de La Valette (2016-02-09 18:45:40)


Вы здесь » Лилии и Шпаги » 1625 год - Преданность и предательство » Aut viam inveniam, aut faciam