Лилии и шпаги

Лилии и Шпаги

Объявление

1625 г.
весна
На небосклоне Франции кто-то видит зарю новой эпохи, а кто-то прозревает пожар новой войны. Безгранична власть первого министра, Людовик XIII забавляется судьбами людей, как куклами, а в Лувре зреют заговоры, и нет им числа. И никто еще не знает имен тех, чья доблесть спасет честь королевы, чьи шпаги повергнут в трепет Ла-Рошель. Чьи сердца навсегда свяжет прочная нить истиной дружбы, которую не дано порвать времени, политике и предательству, и чьи души навеки соединит любовь.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Лилии и Шпаги » 1625 год - Преданность и предательство » На кончике вашей шпаги танцует моя душа


На кончике вашей шпаги танцует моя душа

Сообщений 21 страница 34 из 34

21

Похоже, господ гвардейцев натаскивали на мушкетеров, как гончих на дичь, ибо как объяснить, что те находили их в любом злачном месте Парижа, от пустырей до кабаков. Арамис закусил губу от досады. Одно дело проучить зарвавшегося мальчишку, другое – затеять драку с патрулем, да еще в кабаке. Весьма дурной тон, на его вкус, но иного выхода он не видел.
- Вы очень любезны, господин де Жюссак, что почтили нас своим появлением. Только вот знаете, мешать другим отдыхать от службы весьма дурной тон. Идите своей дорогой, и будьте уверены, при случае, мы поступим так же.

Несостоявшийся аббат обаятельно улыбнулся де Жюссаку, хотя улыбка эта потребовала от него определенных усилий.  Но у каждого свое оружие, и улыбка не худшее из них.  Конечно, говорить с де Жюссаком было, выражаясь языком евангельским, что метать бисер перед свиньями, потому что тот был одержим ненавистью к мушкетерам короля вообще, и к знаменитой троице дуэлянтов в частности. Надо ли говорить, что чувства эти были полностью взаимны?

Рене д’Эрбле едва заметно приподнял бровь, адресуя Атосу немой вопрос. Драка казалась неизбежной, это, похоже, поняли уже все, включая слуг, трактирщика и посетителей «Трех пескарей», но мушкетера волновало только одно: что скажет господин де Тревиль, когда узнает о том, что его любимцы затеяли драку в кабаке, и, господа, что скажет король?

22

События начинали развиваться довольно неожиданно. И нет, это отнюдь не касалось поведения незнакомца, который отреагировал именно так, как и ожидал граф. Смелый юноша, готовый отстаивать свои убеждения и имеющий правильное воспитание, доставшееся ему в наследство от предков. Атос не смог сдержать улыбки - этот человек даже извинения умудрялся преподнести так, что они не унижали его, а, скорее наоборот, выказывали присущее ему благородство.
Однако в разговор молодых людей, уже готовых скрестить шпаги, чтобы доказать, на чьей стороне правда, вмешался случай, принявший обличье гвардейского патруля. Эти господа обладали поразительным и раздражающим свойством несвоевременно появляться там, где их появление крайне нежелательно.
Поймав красноречивый взгляд Арамиса, королевский мушкетер со свойственным ему хладнокровием быстро оценил расстановку сил. Гвардейцев было почти вдвое больше. Конечно, Атос не сомневался, что по всем воинским показателям и он, и его друзья значительно превосходят их. И все же, было бы наивно полагать, что Его высокопреосвященству служат дилетанты. Тот же де Жюссак, несмотря на свою омерзительную сущность, слыл очень недурным фехтовальщиком. Кроме того, сам Атос еще не до конца оправился от раны, полученной им пару недель тому назад в стычке с красными плащами, а потому был далеко не на пике своих возможностей. Но, так или иначе, отступать нельзя. Несчастный де Тревиль поседеет, если ему доложат, что его легендарная троица позволила себя арестовать гвардейцам кардинала, который, естественно, не упустит случая позлорадствовать по этому поводу перед королем. А гасконец? С ним уже было сказано слишком много слов, чтобы теперь опозориться. Какое же мнение сложится у него о мушкетерах, если на его глазах они сдадутся де Жюссаку? Нет, иного выхода не существует. Придется дай бой. Одно хорошо - на этот раз врагу не удалось застать их врасплох.
Видя обращенные к нему взоры друзей, взвесив все за и против, граф де Ла Фер неспешно, с достоинством поднялся из-за стола.

- Мы никуда с вами не пойдем, господин де Жюссак, - холодно сказал он, плавным движением извлекая из ножен шпагу, - Но вы лучше уходите, подобру-поздорову. В противном случае мы будем иметь честь атаковать вас.

Отредактировано Атос (2016-05-11 13:09:02)

23

Речь гасконца была хороша (Портос даже крякнул от удовольствия, слушая его запальчивые слова), но у молодого человека отняли публику в виде мушкетеров короля гвардейцы кардинала.
- Посторонитесь-ка, юноша, после продолжим наш урок, - прорычал господин дю Валлон, переступая через опрокинутый табурет и надвигаясь на де Жюссака, как грозовая туча на ясное небо. Он словно закрыл собой от шавок Ришелье этого разгоряченного провинциала, который мог закончить свои дни слишком рано, ввязавшись в чужую схватку. Гусю уже было понятно, что кардиналисты постараются арестовать мушкетеров, но только кто ж им это позволит сделать? А табурет мог пригодиться. Портос обернулся и подхватил его в свою лапищу, словно щепку.
- В таком случае, господа, мы будем вынуждены препроводить вас в Бастилию силой, - возвестил глава красных плащей, чем вызвал у великана такую счастливую улыбку, будто ему только что предложили стать бароном дю Валлон.

- А вы ступайте, и правда, юноша, под крылышко к какой-нибудь мамзель, а то вдруг ненароком подрежут ваши, - добавил командир гвардейцев, и его прихвостни расхохотались.
- Нас? В Бастилию? Силой? – переспрашивал он, и у окружающих могло создаться впечатление, что мушкетер сейчас закипит, как вода в котле, стоящем на огне. И он закипел.
Слово Атоса стало решающим, друзья не собирались отступать, в чем Портос и не сомневался, а были готовы дать бой. Он волновался за своего старшего друга, еще не совсем оправившегося от последней раны, но граф де Ла Фер одинаково владел шпагой, как правой рукой, так и левой, и был способен, если не атаковать, то защищаться. Ловкости же Арамиса мог позавидовать сам дьявол.

- Вы слишком самоуверенны, господин де Жюссак, а за это получите от нас угощение, - поскольку силы были неравны, то сторона с численным проигрышем сама выбирала, как ей начинать бой, и уж точно Портос не собирался раскланиваться с гвардейцами – в де Жюссака и его людей полетел табурет, заставив их броситься врассыпную. А следом и еще один. Пока гигант использовал, как метательное оружие мебель, которая ему попадалась под руку, у его друзей было время вытащить шпаги и занять удобные для них позиции. И, разумеется, у Мушкетона была возможность припрятать ценную корзину и подумать, как еще он может помочь своему господину.
- Ну же, сударь, либо бегите, либо присоединяйтесь к одной из сторон, отсидеться за обедом сегодня не получится, - бросил мушкетер в сторону гасконца. Мушкетерам, конечно, не помешает еще одна шпага, но как бы не пришлось защищать этого желторотика самого.
Завязалась схватка, где красного становилось все больше и больше, ибо к алой ткани плащей добавилась кровь, льющаяся из тел, что они прикрывали.

24

- Эй, - Бонифаций отчаянно жестикулировал, пытаясь привлечь внимания слуги  молодого дворянина. - Эй! Ты что, еще и глуховат что ли? Эй! –  Постарался погромче крикнуть Мушкетон, но заметив, что в его сторону лишь повернули головы несколько обладателей красных плащей, решил идти к своему собрату по ремеслу сам. Необходимо заметить, что при этом нормандец рисковал своей бесценной шкурой. Кого-кого, а кардиналистов он побаивался.  Говорили, что Ришелье за своих людей просил перед самим дьяволом. Так что, кто знает, на что способны эти головорезы в красных плащах. Как схватят, пытать начнут, поджаривая пятки на огне. А вдруг он, Бонифаций, не выдержит этих пыток и расскажет, куда спрятал корзину. А там, между прочим, их провизия с господином Портосом на три дня. А если сильно будут расстраиваться, то только на вечер.
Но перед тем, как начать продвигаться в нужную сторону, Мушкетон позволил себе полюбоваться на своего господина. Хорош! Бонифаций даже умиленно вздохнул. Все же у него самый лучший хозяин. И хорош собой, и умен, и силен. Такие, наверно, больше и не родятся.

- Ты чего, никогда не участвовал в подобных потасовках? – Бонифаций дернул своего собрата по ремеслу за рукав. – Чего совок схватил? Пустой он тебе не пригодится. Да и в одиночку с одним совком в руках ты много не сделаешь. У меня есть план. – Мушкетон поманил собеседника ближе к себе. – Смотри, вон там, в камине, головешки. Еще тлеющие.  Ты нагребаешь их в совок. А у меня есть вот такие замечательные и очень нужные в хозяйстве щипцы. – Мушкетон даже позволил себе гоготнуть от удовольствия и предвкушения пакости, которую собирался учинить с помощью своего нового знакомого. – Я этими щипцами буду оттягивать, - Бонифаций задумался, - в общем, что получиться оттянуть у господ гвардейцев, то и буду оттягивать, а ты не спи и засыпай содержимое своего совка в эти самые оттянутые промежутки. – Мушкетон икнул. – Думаю, ты все понял. И давай начнем вон с того пузатого. Больно уж он косо на нас таращится!

25

Планше сразу смекнул, что драки не избежать, а уж коли стремление его хозяина – стать мушкетером, то и драться он будет против гвардейцев, а значит на стороне господ мушкетеров. События разворачивались с молниеносной быстротой. Тут было не до галантных штучек, что полагались благородным господам при начале дуэли.
С восхищением проследив за полетом табурета, брошенным самым могучим из мушкетеров, Планше уже готов был проследить - куда попадет и второй табурет, запущенный все той же сильной рукой, как был отвлечен слугой того самого силача.

Развернувшись на голос, Планше чуть не задел голову слуги совком, опровергнув тем самым слова, что пустой совок не пригодится. Очень даже пригодится. Добротный, кованный, на длинной ручке.
- Что было, то и взял, - огрызнулся Планше, вовсе не будучи в восторге, что его кто-то поучает что нужно было брать. – От метлы еще меньше проку, - заметил он, но время для перебранки между слугами было неподходящим, да и предложенный план был хорош.
- Ты прав, дружище, в одиночку каждый из нас много не сделает, - пикардиец рассмеялся, радуясь такому сметливому союзнику.
- Планше, - представился он, и, хлопнув своего собеседника по плечу, пошел в сторону камина, не упустив случая «припечатать» каминным совком кого-то из попавшихся на пути гвардейцев. В камине еще было полно тлеющих углей, издававших приятное тепло, а рядом стояла корзина, куда прилежная служанка сметала золу. Корзина была уже почти на половину полна, и Планше посчитал, что грех пропадать такому добру.
- Э-э-х! – Корзина была мастерски брошена в сторону гвардейцев. Пришибить корзина никого не смогла, но двух или трех человек в красных плащах она щедро осыпала золой, придавая им вид чертей из преисподни.
Быстро набрав в совок углей погорячее, Планше поспешил к своему сотоварищу.
- Давай, - кивнул он ему, давая понять, что готов к исполнению гениального плана.

Отредактировано Планше (2016-05-18 00:55:24)

26

Услышав имя своего нового знакомого, слуга королевского мушкетера даже покраснел от удовольствия. Планше! Ну что это за имя? Планше! То ли дело он – Бонифаций! Конечно же,  нормандец не собирался пока раскрывать свое второе имя, которое дал ему по доброте душевной господин Портос. Во-первых, с чего бы вдруг вот так сразу рассказывать малознакомому человеку все свои секреты. А, во-вторых, имя-то грозное. Еще чего перепугается малец и покинет поле боя. А у Мушкетона уже так руки чесались, да и щипцы тоже от желания доставить господам кардиналистам побольше хлопот.

- Бонифаций! – Гордо провозгласил слуга Портоса, одарив своего нового знакомого в ответ хлопком по плечу. При этом, конечно, нормандец не пожалел силы. Пусть человек почувствует, как рады слуги королевских мушкетеров новым знакомым.
А Планше оказался довольно-таки понятливым и исполнительным. Не успел Мушкетон наметить для себя «жерту», как его новый знакомый прибежал уже с полным совком тлеющих углей.

- А ты ничего, ловок. Если останешься жив, я похвалю тебя перед господином Портосом. И, может быть, мой любимейший хозяин окажет тебе честь и подарит что-нибудь из своего гардероба. А то уж ты больно одет не по столичному. – Мушкетон, забыв на время о потасовке, которая уже во всю кипела в трактире, хвастался перед своим, как казалось нормандцу, провинциальным собрату по ремеслу.
- Пойдем. – Махнул рукой Бонифаций, согнувшись в три погибели и, словно кошка, крадучись и прячась за все, что попадалось на пути, двинулся в сторону пузатого гвардейца в красном плаще. Начать Мушкетон решил именно с этого несчастного, потому что слуге показалось, что кардиналист как-то подозрительно смотрит в сторону Портоса. Как бы не задумал чего. А, лишись Бонифаций хозяина, куда он пойдет. Поэтому лучше устранить этого пузатого кардиналиста, и дело с концом.

В трактире все гремело, кричало, звенело. Табуреты, которые бросал господин Портос, градом сыпались на гвардейцев кардинала. И под этот шум Мушкетон беспрепятственно добрался до пузатого гвардейца, обогнув его и оказавшись прямо за его спиной. Кардиналист явно что-то задумал, потому что выглядел очень воинственно. Уж точно не о любовнице вспоминал. Да и господин Портос мало походил на любовницу гвардейца кардинала. Но Мушкетона мало интересовали мысли кардиналиста. Слуга раскрыл щипцы и аккуратно, стараясь не толкнуть гвардейца, ухватился ими за край красного плаща. Но вот здесь Мушкетону пришла мысль еще гениальнее первой. Чего еще расшаркиваться перед этими приспешниками дьявола в красных плащах. Выхватив из рук Планше совок и не долго думая, Бонифаций осыпал тлеющими углями пузатого гвардейца.

- Давай быстрее, - схватил нормандец своего нового знакомого за руку, - пошли за добавкой. Сейчас мы хозяину трактира весь камин вычистим. – Хохотал Мушкетон, лишь краем глаза наблюдая, как несчастный гвардеец пытался отряхнуться от углей и золы и посылал проклятья всем находящимся в трактире.

27

Ох, и ловок же был его новый знакомец, не даром носил тот имя – Бонифаций. Планше понятия не имел что этоо означает, но звучало оно впечатляюще, словно имя какого-то короля.
- Я тебя тоже похвалю перед своим господином, - не остался в долгу Планше, выискивая взглядом молодого гасконца. Пусть господин д'Артаньян не одевался так же роскошно, как и господин Портос, но все равно храбрее своего господина Планше еще никого не встречал.
Им удалось незамеченными подобраться к одному из гвардейцев кардинала, и почти в буквальном смысле задать жару. Не обращая внимания на угрозы, ругательства и прочие слова, вовсе не напоминающие псалмы двое слуг ринулись прочь от разъяренного гвардейца.

- Ловко ты ему задал, - ухмыльнулся Планше, сдерживая смех, уж больно комично выглядела ситуация. – Совок оставь себе. Сам видишь насколько это полезная вещь, не то, что твои щипцы. – Слуга гасконца не стал припоминать, что кто-то говорил о бесполезности совка. Около камина сиротливо были прислонены к стене кочерга да метла. Взяв кочергу, Планше поворошил угли, подгребая те, что были погорячее к краю камина. – Давай, загребай побольше, - оставив короткое напутствие Бонифацию, сам Планше, вооружившись кочергой, стал тихонько подбираться между опрокинутых столов к группе гвардейцев, заходя с тыла. Р-р-а-а-з! И Планше, пригнувшись почти к самому полу, чтобы быть незамеченным, зацепил кочергой ногу одного из гвардейцев. Тот, потеряв равновесие, рухнул на груду мебели. Бывает. Упал.

Планше предусмотрительно поспешил спрятаться за опрокинутым столом, и тихонько подглядывая за происходящим, прикидывал, какую еще каверзу устроить тем, кто помешал честной дуэли господина д'Артаньяна с бравыми мушкетерами короля.
- Эй! - присвистнул Планше, и махнул Бонифацию рукой, приглашая присоединиться. Вмешиваться в самую гущу не стоило. Господа дворяне сами разберутся, ну а слуги, если только чуть-чуть, самую малость помогут. Оказаться в нужное время в нужном месте, это талант.

28

Арамис не был ранен, как Атос, был более хладнокровен, чем Портос и был старше молодого задиристого гасконца, а значит, находился в самой выгодной позиции. Свой бой он вел расчетливо и скупо, сберегая силы для решительных и молниеносных уколов шпагой. Не забывал он и о своих друзьях, поглядывая на них время от времени. Но великолепный Тома-Александр Исаак дю Валлон стоял несокрушимой стеной и дурачился, поздравляя своего противника, де Бикара, с полученной ротой и любезно спрашивал его мнение о последних дворцовых новостях*. Безукоризненный Атос был, возможно, чуть бледен, но было ли это от раны или от азарта боя, Арамис не смог бы сказать.
Подобно древнему Цезарю, Атос бледнел, когда впадал в ярость, что Рене д’Эрбле считал высшим проявлением благородной крови, которому весьма завидовал. Сам он в случае волнения заливался нежнейшим девичьим румянцем. Но самых больших похвал заслуживали слуги. Мушкетер расхохотался от души, когда один из гвардейцев пал, в буквальном смысле, жертвой кочерги.

Противник Арамиса пал,  и, по правилам дуэлей, мушкетер мог помочь кому-нибудь из своих товарищей. Портоса теснили сразу двое, а вот юноша ввязался в дуэль с самим дю Жюссаком. Арамис пообещал себе помолиться за его душу, потому что выстоять против столь опытного и хитрого противника у него наверняка не получится. Но честь и слава храбрецам.
- Портос, друг мой, у вас два противника, а у меня ни одного, это не по-товарищески. Позвольте позаимствовать у вас.
Обидным и точным выпадом Арамис заставил одного из двух гвардейцев повернуться к нему, оставив Портоса и де Бикара изощряться в остроумии. Незачем портить этому Геркулесу удовольствие от схватки.

*согласовано

29

Одна дуэль была прервана, но другая обещалась быть более масштабной. Шарль, как и его несостоявшийся противник с нетерпением ожидал решения двух других мушкетеров, нисколько не сомневаюсь в том, что те решат принять вызов. И он не ошибся. Шпаги в мгновение ока покинули ножны.
Кто-то дернул его за рукав. Обернувшись, он увидел Планше, который предлагал своему хозяину надежное укрытие. Конечно, пути для отступления нужно учесть, но прятаться... Ну уж нет! Прятаться, как последний трус, он не намерен! Гасконский нрав требовал быть в гуще схватки, и если уж не посчастливится выжить, то погибнуть, сражаясь пока силы не покинут его окончательно. А с учетом того, что он пробыл почти две недели в Париже, и все еще ни разу не обнажил шпагу, юноше нетерпелось вновь ощутить тяжесть шпаги и услышать звон металла.
Юноша даже сначала и не понял, как оказался за спиной Титана, который меньше минуты назад грозился его убить.
Каждое слово предводителя господ гвардейцев заставляло гасконца проникаться все большей нелюбовью к охране кардинала. И поэтому воспринял слова мушкетера не иначе как предложение присоединиться к потасовке.
Шарль даже был рад, что его противником стал гвардеец, который позволил себя насмехаться над ним, а ни кто-то другой. Уж теперь молодой человек получил возможность заставить обидчика ответить за свои слова. Сердце бешено колотилось, но не от страха, а от небывалого азарта и от возможности наконец решить вопрос обойдясь без изящных фраз. 
-Смотрите, сударь, как бы Вы сами не остались без крыльев,- процедил юноша сквозь зубы, парируя первый удар де Жюссака. Противник был хорош, но гасконец успевал как успешно парировать удары противника, так и нападать, используя для этого всю свою ловкость. Прощаться с жизнью, когда впереди еще масса планов совсем не хотелось, да и обзаводиться шрамами юноша тоже не собирался, ладно еще если шрам на теле, а если на лице, то это не самое приятное зрелище, поэтому своего противника он брал измором, справедливо полагая, что у восемнадцатилетнего мальчишки есть неплохой шанс вмотать более зрелого противника. Так и получилось. Видимо чувствуя усталость и злясь от того, что он не может прикончить мальчишку, гвардеец пришел в ярость, от чего начал допускать ошибки, одна из которых привела к появлению алого пятна на одежде. Противник осел на пол, зажимая рану рукой.* Теперь можно было оглядеть поле боя и немного отдышаться. Впереди его ожидало еще три дуэли, если конечно Судьба не распорядится иначе.
* Согласовано

Отредактировано Шарль д'Артаньян (2016-08-21 20:13:40)

30

Прежде чем началась схватка (спасибо Портосу, занявшему гвардейцев трактирной мебелью), Атос заблаговременно успел проверить функциональность своей правой руки.
Проверил - не понравилось. Рана все еще давала о себе знать, отзываясь стреляющей болью в плече при попытке совершить любой из приемов.
Тогда он молниеносно перехватил шпагу левой рукой, ибо владел ею ничуть не хуже. И в следующий же момент скрестил свой клинок с клинком бросившегося на него противника. А противник ему достался очень серьезный. Господин де Каюзак - один из лучших бойцов среди красных плащей и, по совместительству, один из любимчиков Его высокопреосвященства.
Худосочный и поджарый, Каюзак был быстр, проворен и вынослив. Королевский мушкетер отдавал себе объективный отчет в том, что его будет непросто одолеть. И все же, степенный и профессиональный фехтовальщик, граф де Ла Фер, внимательно следя за каждым движением гвардейца, предугадывал его хитрости и уловки. Медленно пятясь назад, он парировал все его выпады и хладнокровно сдерживал бешеный натиск.
Каюзак начинал злиться. Граф ясно видел это в его ястребиных глазах, полыхающих ненавистью. Сам же он оставался спокоен. Ярость боя, так или иначе захватывающая каждого воина, у Атоса была холодной, сдержанной, и практически не проявляла себя ни в каких внешних признаках, если не считать бледность и грозно сведенные у переносицы брови. Но именно в ярости своего противника он и рассчитывал выиграть преимущество, надеясь, что тот, даже будучи опытным дуэлянтом, на поводу своих эмоций допустит ошибку. И чем скорее он это сделает, тем лучше, потому что скоро Атосу будет некуда отступать. А если он позволит вжать себя в стену - он труп. Нужно срочно менять позицию.
Атос вскинул руку, батманом отражая удар противника, и, воспользовавшись этой свободной секундой, быстро отскочил в сторону. Тут-то он и дождался той самой ошибки. Каюзак, разъяренный тем, что его упорное наступление провалилось, кинулся вслед за мушкетером, намереваясь добить его последним резким выпадом. А граф де Ла Фер, изящно уклонившись от оного, совершил обманный финт, в результате которого его шпага с мелодичным звоном проскользила по спинке клинка гвардейца и, миновав, вонзилась острием ему прямо в горло.

- Туше, сударь.

Отсалютовав задыхающемуся в предсмертной агонии Каюзаку, который, зажимая страшную рану, с булькающими звуками осел на пол, Атос отыскал взглядом ближайший стул и опустился на него, опираясь на эфес. Поединок с гвардейцем вымотал его. Тяжело дыша, мужчина убрал со лба слипшиеся от пота пряди темных волос и осмотрелся. Во время боя у него не было ни мгновения, чтобы взглянуть, как дерутся его друзья. И теперь он, наконец, мог позволить себе это увидеть. Однако первое, что бросилось ему в глаза, не относилось к ним. Внимание графа привлек гасконец, сражавшийся против самого де Жюссака. И, судя по тому, что южанин был до сих пор жив, держался он весьма достойно.

Отредактировано Атос (2016-06-22 03:47:06)

31

- Что-то, сударь, ваша самоуверенность поубавилась, - Портос сделал очередной выпад в сторону де Бикара, и тут же парируя удар еще одного противника. Месье дю Валлон во всем любил если не роскошь, то достаток. Драка, так драка, противник, так не один.

Арамис уже отправил в ад или рай одного из гвардейцев кардинала, но не утратил боевого задора.
- Мне для друзей нечего не жалко, забирайте, - мушкетер сменил позицию так, что бы остаться лишь с одним противником, а Арамис получил в свое распоряжение гвардейца кардинала. Бикара дрался уже на пределе, но не сдавался, чем вызывал уважение Портоса.

- Та-а-а-к, продолжим, месье, - мушкетер явно получал удовольствие не только от боя, но и беседы с противником, - так что вы говорите было намедни в Лувре? – Под ноги попался опрокинутый табурет, что вызвало целую бурю ругательств в адрес ни в чем не повинной мебели. – Простите, сударь, это я не вам, - усмехнулся Портос, отшвыривая ногой табурет, - а вот вы мне мешаете, - кто-то в недобрый час попал под руку гиганта и получил увесистый удар кулаком.

- Ай-ай-ай, если вы так же невнимательны со стрелами Амура, как со шпагами мушкетеров, то ваше сердце должно быть полно ран, - ударом шпаги мушкетер разрезал рукав гвардейца, лишь слегка задев его руку. Бикара все еще надеялся ответить на удар, и ему даже удалось нанести ответный удар мушкетеру, пришедшийся в правый бок, но острие шпаги лишь скользнула по широкой перевязи, не нанеся серьезной раны.

- А это вы зря, господин хороший, - пришел в неистовство Портос, делая очередной финт шпагой, заставляя противника отступать. Как он успел заметить, то Атос уже расправился со своим противником, Арамис тоже уложил одного, так негоже заставлять друзей ждать. Под натиском Портоса мало кто мог устоять, а уж пришедшего в ярость и вообще нельзя было остановить. Похоже, что минуты жизни гвардейца были сочтены, но тут на голову де Бикара не пойми откуда свалилась корзинка, да еще осыпала его чем-то, сделав его лицо серым.

- Это кара небес, - изрек Портос, нанося удар в плечо гвардейца. Ослепленный попавшим в глаза пеплом и чувствуя сильную боль в плече, ответить Бикара уже не мог. Он бросил шпагу под ноги мушкетеру, а сам, придерживая плечо, без сил сполз вдоль стены.
- Мы еще побеседуем, месье, - пообещал мушкетер, поднимая трофейную шпагу.

– Итак, кто там говорил о Бастилии? Атос, вы бледны, вам нужно выпить вина. Бургундское придаст вам сил, ну а Гримо не впервой перевязывать ваши раны.
- Мушкетон! – бас мушкетера огласил разгромленный зал трактира, - эти упражнения чертовски вызывают аппетит и жажду, - виновато пояснил он Атос у и Арамису. Разве он виноват, что опять голоден?
- А этот юнец не так уж и плох, - вынес вердикт Портос, наблюдая за молодым человеком, сумевшим выстоять в схватке с сильнейшим в Париже фехтовальщиком.
- Браво, молодой человек, - поаплодировав ему, Портос посмотрел на друзей, словно призывая вынести оценку гасконцу сумевшему выдержать натиск де Жюссака.

Отредактировано Портос (2016-08-20 20:46:04)

32

Юноша пребывал в состояние легкой эйфории от своей победы над зрелым и несомненно более опытным и искусным противником. Да, рана, нанесенная этому господину, едва ли будет иметь серьезные последствия, но сам факт того, что после этого укола шпаги противник решил не продолжать дуэль, можно было расценить, как победу, хотя, сейчас он был вполне согласен и на ничью.
- Как видите, месье, "крылышки подрезали" Вам, - юноша усмехнулся, прекрасно понимая, что такого исхода командир гвардейцев никак не предполагал. Было ясно видно, что господин де Жюссак, скорее провалился бы сквозь землю, чем позволил бы себя ранить какому-то щенку, но пол трактира оказался непригоден для такого рода перемещений, так что тому оставалось лишь проклинать мальчишку.
Оставив своего противника скорее уязвленным, чем побежденным, хотя, и это тоже можно назвать победой, Шарль осмотрел поле брани. О! Там было на что посмотреть. Та легкость и изящность, с которой мушкетеры и их противники сражались, да еще и успевали подначивать друг друга, поразила юношу не меньше, чем игра в приемной господина де Тревиля. Уж теперь он не мог даже помыслить о том, чтобы назвать кого-то из сражающихся неуклюжим.
- Благодарю Вас, месье! Услышать похвалу от мушкетера для меня во сто крат приятней, чем от кого-либо другого! - эти слова были крайне приятны гасконцу еще и потому, что за то недолгое время, что ему довелось наблюдать за тремя мушкетерами, юноша почувствовал себя неуклюжим парнишкой.
Однако, кошки скреблись на душе юноши, напоминая о том, что собственно стало причиной стычки мушкетеров с гвардейцами.
- Господа, я к Вашим услугам! Теперь едва ли найдется желающий помешать решить возникшие между нами разногласия. Я почту за честь скрестить шпаги с каждым из Вас, и если мне не повезет, то пусть я умру от руки мушкетера! - в голосе юноши слышалась решимость и твердое понимание того, что вот прямо сейчас он может проститься с жизнью, но это его нисколечко не пугало.

33

- Ха-ха! Так его! Так! – подбадривал Планше д'Артаньяна, радуясь каждому удачному выпаду гасконца, пусть даже тот его и не слышал. Вот это Париж! Вот это жизнь! Не то, что сонный Амьен, где пикардиец провел почти пару лет в услужении бакалейщика.
- А твой господин умеет драться, - Планше даже с уважением смотрел, как могучий мушкетер отражает удары сразу двух противников. – Но без нас они все равно бы не справились, - подмигнул Планше Мушкетону, в котором чувствовал уже родственную душу.

Один за другим мушкетеры расправлялись со своими противниками, а д'Артаньян все еще продолжал бой. Планше даже стал грызть ноготь от волнения. В умение своего господина владеть оружием он верил так же, как и в Святую Троицу, но, похоже, что противник достался ему посильнее, чем остальным.
- О! Слышишь! Твой господин аплодирует моему хозяину, - задорно подмигнул Планше Мушкетону, горделиво задрав при этом нос. Дескать знай наших, мы и сами не лыком шиты. Пусть он с Мушкетоном и отсиживался в последний момент за опрокинутым столом, так опять же в интересах своих хозяев. Куда дворянин без хорошего слуги? А в своей незаменимости, как и Мушкетона, Планше не сомневался. Он мог бы даже сказать, что они заняли оборонительную позицию, как сам себе пояснил в мыслях Планше, услышав как то раз такое словечко и запомнив.

Гвардейцы, следуя приказу своего командира, покидали трактир, унося раненных и оставляя убитых, а д'Артаньян был уже готов к новому поединку, чем одновременно и восхитил Планше и расстроил. А что, если в этот раз ему не так повезет, и он действительно умрет от руки мушкетера? Хм… Может это и честь для гасконца, но пикардийцу вовсе не хотелось так быстро искать нового хозяина.

34

Гвардейцы Его высокопреосвященства, повинуясь приказу своего командира, покинули кабачок "Три пескаря".
У мушкетеров короля был повод отпраздновать еще одну победу благодаря своему мастерству владения клинком и благосклонности госпожи Фортуны к тем, кто посвятил свою жизнь службе королю.
И Портос, и Атос, и Арамис обменявшись взглядами, единодушно вынесли вердикт, что все разногласия между ними и молодым гасконцем исчерпаны. У мушкетеров была возможность оценить мужество и смелость юноши, сражавшегося сейчас бок о бок с ними против гвардейцев кардинала.
Возвращались все по домам, когда уже стемнело. Их компания, в которую был принят и юноша, выстоявший в поединке с де Жюссаком, шла занимая всю ширину улицы, они заговаривали со всеми встречавшимися им мушкетерами, так что в конце концов это стало похоже на триумфальное шествие.
Конечно, господин кардинал узнает о поражении своих гвардейцев и постарается выставить виновными именно мушкетеров короля. Господин де Тревиль будет в гневе (для видимости), но горд своими мушкетерами, король тоже посмеется над Ришелье за очередной партией в шахматы, но все это будет потом.

Эпизод завершен


Вы здесь » Лилии и Шпаги » 1625 год - Преданность и предательство » На кончике вашей шпаги танцует моя душа