Лилии и шпаги

Лилии и Шпаги

Объявление

1625 г.
весна
На небосклоне Франции кто-то видит зарю новой эпохи, а кто-то прозревает пожар новой войны. Безгранична власть первого министра, Людовик XIII забавляется судьбами людей, как куклами, а в Лувре зреют заговоры, и нет им числа. И никто еще не знает имен тех, чья доблесть спасет честь королевы, чьи шпаги повергнут в трепет Ла-Рошель. Чьи сердца навсегда свяжет прочная нить истиной дружбы, которую не дано порвать времени, политике и предательству, и чьи души навеки соединит любовь.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Лилии и Шпаги » 1625 год - Преданность и предательство » Хоть поверьте, хоть проверьте


Хоть поверьте, хоть проверьте

Сообщений 21 страница 27 из 27

21

Развития событий становились не такими, как рисовал в своем воображении Планше. Потирая ушибленный при падении из кареты бок, он с грустью смотрел, как прекрасная маркиза была усажена в карету незнакомцем из Эвре. (так уже про себя Планше называл читающего нотации господина). Нет, все начиналось так романтично, а почета и славы за спасение котенка им не досталось.

Очевидно считая, что роль воспитателя ему дана свыше месье Неизвестность продолжил отчитывать д'Артаньяна, словно… словно… У Планше даже не хватило фантазии для сравнения такой, на его взгляд, наглости.
Конечно, его господин д'Артаньян не посмел снести таких оскорблений, и Планше был чрезвычайно горд за своего господина. Вот это дворянин! Вот это смелость! Уж куда лучше служить такому дворянину, чем тому чопорному человеку. Он, наверное, и слуг держит в черном теле, и котенка бы не сумел достать с дерева.
«Эх, если бы за его спиной не стоял целый отряд сопровождающих», - мысленно пожалел Планше, насчитав шесть человек в форме. «С такой охраной, да еще на лошадях - каждый дурак будет смелый, а у моего господина только я и есть».  Тем не менее, Планше внимательно прислушивался к словам «проповедника», поскольку не упускал случая узнать что-нибудь новое и полезное, жизнь длинная, мало ли что пригодится, тем более, что он теперь слуга дворянина.

Закончив длинную и нудную нотацию, господин решил представиться. От удивления Планше даже забыл об ушибах, и чуть было не присвистнул. Граф! Ну и дела! Маркиза, граф, столько знатных лиц разом этот постоялый двор, небось, и не видывал. Ах, вот если бы его господин был бы тоже графом, а еще лучше – герцогом, тогда этот Рошфор не посмел бы себе и пикнуть в его присутствии. От смелости своих желаний у Планше даже перехватило дыхание. Он – слуга герцога!
Вот сейчас его господин назовет свое благородное имя, и граф вынужден будет принести свои извинения! Только так видел Планше развитие событий. И господин д'Артаньян по своему благородному великодушию простит наглеца.
И тогда он, Планше, пойдет со своим господином завтракать в трактир. А, может быть, даже сразу и пообедать.

Отредактировано Планше (2016-03-11 10:20:09)

22

Юноша имел удовольствие лицезреть этого заносчивого господина, не более десятка минут, но уже ощущал лютую ненависть к графу и готов был не медля ни минуты отправить его на тот свет, даже если это будет стоит жизни ему самому.
Спокойствие, насмешливый тон и уроки этики, которые так любезно были преподаны этим человеком, а проще говоря, самые обыкновенные насмешки человека, жизнь которого была лишена разнообразия, все это выводило молодого человека из себя, и в тот момент, когда мужчина представился, у гасконца едва не валил пар из ушей.
Шарль знал, что видок у него весьма потрепанный, но предположения графа были столь оскорбительными, что Шарль готов был немедля, ни секунды отправить наглеца к праотцам, даже если его после этого так же отправят на тот свет сопровождающие графа. В том что дуэль, если она состоится, будет не честной юноша ни на секунду не сомневался, уж слишком беспокоились за своего господина люди прибывшие с ним, и, пожалуй, если они сочтут юношу достаточно опасным, то не замедлят вмешаться. И в одиночку Шарлю, будь он хоть сотню раз гасконцем, не выстоять, а значит без ран в лучшем случае, не обойтись. А он еще даже не доехал до Парижа. Но это, черт возьми того стоит! Скорее земля уйдет у него из под ног, чем он стерпит оскорбления!     
Когда настал его черед представиться, что он действительно забыл сделать объятый праведным гневом, гасконец старался говорить как можно более спокойно и уверенно, чтобы голос не дрожал от нескрываемого гнева, и желание высказать то многое, что он думал не пересилило желание научить обидчика обходить гасконцев десятой стороной, и уж тем более ни в коем случае не задевать  их ни словом, ни взглядом.
- Мое имя Шарль д'Артаньян. Надеюсь, что Вы сочтете человека, которому покровительствует сам господин де Тревиль, достойным того чтобы отправить Вас на тот свет! - в доказательство своих слов гасконец вынул единственного туза из рукава, а точнее из нагрудного кармана, который он счел самым безопасным местом для столь ценной для него бумаги - рекомендательного письма к капитану королевских мушкетеров. И вот, это самое письмо, Шарль показал графу на вытянутой руке, не заботясь о том, видит тот написанное или нет, ибо подносить лист ближе к обидчику Шарль считал весьма неразумным. Другая же рука неизменно лежала на эфесе, дабы успеть обнажить шпагу раньше противника, если тот решится принять вызов

23

Рошфор с любопытством прислушивался к речи гасконца. Все же, этот беарнский акцент, звучал чертовски любопытно. Интересно, правду ли говорят, что Генрих IV так до конца своей жизни не мог от него отделаться? Занятно же, как в таком случае звучали королевские приказы в его устах?  Вот как на диво был бы хорош, к примеру, этот юноша при дворе Беарнца, живи он лет на сорок раньше! Но когда прозвучало имя де Тревиля, он вскинул бровь, не давая себе труд скрыть удивление. Чтобы де Тревиль кому-то покровительствовал? Да еще и кому-то постороннему, явно не относящемуся к его полку? Это могло оказаться важным. Весьма важным. И имя это следовало запомнить. Правда юноша, безусловно, гасконец, и покровительство земляку, возможно, не несет в себе никакой подоплеки, но все же...

Рошфор  никогда не полагался на "возможно"

- Вот как. Что ж, могу вас поздравить, господин д'Артаньян, покровительство капитана королевских мушкетеров весьма ценно, особенно для того, кто желает сделать карьеру.  - с нарочитой мягкостью выговорил он, следя сощурившимися глазами за письмом. И когда рука гасконца остановилась - граф молниеносно шагнул вперед, выхватил у него бумагу.

Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы сообразить, что человек, с которым поступили подобным образом - немедленно кинется на обидчика. И сопровождавшие Рошфора гвардейцы, хоть и не являлись учениками Пифагора, тем не менее живо сообразили что к чему, а д'Ассе, который всегда отличался повышенным чувством долга, стремительно спрыгнул с лошади и во мгновение ока оказался стоящим за плечом у Рошфора, положив руку на эфес шпаги, и сверля взглядом юного гасконца. Остальная пятерка тоже подобралась, но граф даже бровью не повел, и, не заботясь ни о чем происходящем вокруг, преспокойно сломал печать, развернул бумагу и пробежал ее взглядом наискось - так, чтобы в несколько секунд уяснить себе ее содержимое.

Однако. Говоря о покровительстве юноша явно выдал желаемое за действительное - письмо было обыкновенной рекомендацией, хотя и написанной по всей форме. Что ж, похоже с этой стороны можно не ждать никаких сюрпризов. Разве что в будущем, когда... то есть - если, этот гасконец поступит на службу, и со своим горячим нравом почти наверняка наделает много шуму в Париже, если окажется достаточно умел и везуч, чтобы пережить первую же стычку, на которую неминуемо нарвется раньше, чем найдет себе квартиру в столице.  Как бы то ни было, знакомство было интересным.

- Стало быть, вы желаете поступить на службу Его Величеству. Весьма похвальное стремление для юного дворянина. - с едва уловимой полу-насмешливой полу-поощрительной улыбкой, прятавшейся скорее в глазах, нежели на губах, Рошфор, как ни в чем, не бывало сложил письмо, и самым учтивым жестом протянул его обратно его обладателю. - От всей души желаю вам успеха.

24

Маркиза дала знак кучеру потихоньку трогать.
Нет, молодой дворянин не внял её безмолвной просьбе и продолжил пререкаться с графом. Даже то, что граф, кажется, представился - она уже могла слышать только юношу - не исправило положения. Но вот уже не слышны и его слова - только тон. "Чем же это кончится?" Ей очень хотелось выглянуть, но с минуту она себя сдерживала, не желая поддаваться первому порыву настроения.
- Что же там граф? - и она выглянула, увидев только, как Рошфор то ли резко берет, то ли вырывает у молодого человека что-то ("Письмо?") но потом отдает. Она повернулась к кучеру, повысив голос:
-  Остановитесь в конце улицы.

Отредактировано Маркиза де Комбале (2016-03-26 11:58:24)

25

Как же, по мнению Планше, гордо и величественно звучало имя гасконца. Жаль, что карета прекрасной маркизы уже потихоньку поехала. А ведь она так и не узнала имени спасителя своего котенка. И ведь ему покровительствует сам господин де Тревиль! Кто это такой Планше имел смутное представление, но не сомневался в том, что это очень важный и могущественный господин. И слова графа де Рошфора подтвердили умную мысль слуги. Капитан королевских мушкетеров! В мыслях Планше, его господину покровительствовал сам король. И этот господин в черном смеет так разговаривать с господином д'Артаньяном? Ах, если бы того не сопровождали гвардейцы. В досаде Планше пнул камушек, а потом еще один. И в голове его родился план мести тем, кто так непочтителен к его господину. Подобрав пару камушков, и спрятав их в карман, Планше с  любопытствующим видом подошел к свите Рошфора.

- А никому из вас слуга не нужен? – Задал он вопрос, касаясь поводьев лошади одного из гвардейцев.
- Вы же в Париж едете, так у меня там брат место ищет. Он с лошадьми очень хорошо умеет обращаться. Жаль вот его хозяин помер.
Никто из гвардейцев не удостоил ответа Планше, на него смотрели, как на пустое место в лучшем случае, а порой и с насмешкой.
- А хорошие лошадки, - слуга подошел к лошади Рошфора и стал гладить ее по шее. Та обернула к нему умную красивую голову, надеясь на угощение.
- Нет у меня ничего для тебя, но хозяин же тебя без угощения не оставит, - Планше уж даже хотел пожертвовать одним из своих яблок, но, Господь свидетель, яблоки ему нужнее самому. Лошади овса дадут, а вот когда теперь у них с господином д'Артаньяном будет обед, лишь Пресвятой Деве известно.

Ловкому Планше, загораживаясь плечом от гвардейцев, удалось незаметно подсунуть камешек под переднюю луку седла, да так, что никто не заметил. Лошади это не повредит, она лишь взбрыкнет, и надменный граф может не удержаться в седле и упасть перед всеми прямо под ноги д'Артаньяну. Для большей бы вероятности, Планше подложил камень под заднюю луку, но, увы, тогда бы его могли заметить.
- Так что передать брату насчет места? – уже без всякого энтузиазма спросил Планше, и с безразличным видом отошел в сторону.

Отредактировано Планше (2016-03-27 20:47:15)

26

Подобное не снилось Шарлю даже в самом кошмарном сне. Письмо, которым он так дорожил и хранил, как зеницу ока, письмо от которого зависело, пожалуй, все его будущее, оказалось в руках этого напыщенного графа, и одному Богу известно, что тот с ним собирается сделать. Как любой нормальный человек, очутившийся в подобной ситуации, юноша рванул к графу, чтобы забрать то, что принадлежит ему, пока письмо еще цело. Но не успел гасконец сократить расстояние между ним и графом, как головорезы, сопровождавшие последнего, моментально переместились поближе, давая понять юноше, что дергаться бессмысленно, и более того весьма опасно для здоровья. Если в честной дуэли у него еще был шанс выйти победителем, то в драке с этими господами ни удача, ни неземное везение не помогут, и даже по самым смелым прикидкам, ничего хорошего из этого не выйдет. Шарль, конечно, был весьма отчаянным молодым человеком, но все же не был безумцем, и поэтому решил ждать. Ждать, закипая от бессильной ярости. Мало того, что этот господин позволил себе насмехаться над ним, так теперь еще и это. И черт возьми, все шло к тому, что произошедшее сойдет с рук обидчику.
То время, что понадобилось Рошфору для знакомства с содержанием письма, показало Шарлю бесконечно долгим, по крайней мере настолько долгим, что он успел обдумать пару-тройку вариантов завершения сегодняшнего приключения. И ни один из них не отличался особым оптимизмом. Но похоже, что все было не так плохо. Граф вернул письмо, разумеется, не без насмешки, но сейчас это было не самым главным. Д'Артаньян облечено выдохнул, когда пальцы коснулись исписанных листов, и чуть расслабил руку, лежавшую все время с начала беседы на эфесе шпаги, и занемевшую от того, с какой силой он сжимал металл, стараясь хоть немного держать себя в руках.
- Сударь, и это Вы смели учить меня манерам? - бумага была бережно, но при этом крайне быстро, отправлена на прежнее место, которое, как надеялся юноша, она покинет только в кабинете господина де Тревиля.   
- Не могу припомнить какое-либо правило хорошего тона, позволяющее вырывать бумаги из рук честного человека. Клянусь, Вы пожалеете об этом, и если не сегодня, то в ближайшем будущем!

Отредактировано Шарль д'Артаньян (2016-04-26 22:49:31)

27

Однако! Этот юноша был не только отважен, но и умен! Рошфор был достаточно опытен, чтобы знать, что осторожность не только не исключает храбрости, но, в некоторых случаях, даже подчеркивает ее. Во всяком случае, юный гасконец, в глазах которого пылала самая настоящая ярость, сумел, тем не менее, овладеть собой, да еще и ответить так, что граф едва смог сдержать одобрительную улыбку. Хорош. Чертовски хорош.  Не только запальчив и горяч, но и рассудителен, да еще и язык у него подвешен как надо.Такой и вправду может сделать неплохую карьеру при дворе. Жаль только, что в роте де Тревиля. Ну чего стоило его папаше отрядить своего потомка к господину де Кавуа!  Хотя... гасконцы, что с них взять. А жа-а-аль. В умелых руках этот юноша может превратиться в искуснейшее орудие, которое можно было бы применить во благо. Жаль что попадет он к де Тревилю, который, в своей слепой преданности королю - ненавидит кардинала, и его мушкетеры, полагая, что защищают корону, на деле лишь вносят лишнюю смуту и мешают Его Преосвященству, который, поистине, делает для Франции куда более, чем ее слабый и неуверенный монарх.

- Увы, мой юный друг, в науку хороших манер частенько вплетаются суровые законы необходимости, первейший из которых гласит, что цель оправдывает средства. - без малейшего смущения отозвался вслух Рошфор, и легко кивнув гасконцу, чуть прикоснулся кончиками пальцев к полям своей шляпы, до издевательства учтивым жестом, завершающим беседу. - Еще раз, желаю вам всяческого успеха в достижении ваших целей, и, новой встречи с вами, поверьте, буду ожидать с большим нетерпением. Доброй вам дороги до Парижа, господин д'Артаньян.

После чего, не заботясь более ни о молодом гасконце, ни о своем эскорте, граф развернулся на каблуках, и направился к своей лошади. Д'Ассе, выждав с несколько секунд, последовал за ним, оглядываясь через плечо, словно ожидая от юноши какого-либо непредвиденного поступка. Однако, непредвиденный поступок был совершен с той стороны, откуда его менее всего можно было ожидать.

Стоило Рошфору  подняться в седло, как лошадь вздрогнула, попятилась, едва не присев на задние ноги, и взвилась на дыбы, оглашая воздух ржанием. Кони гвардейцев шарахнулись от нее, Д'Ассе, уже собиравшийся вставить ногу в стремя, едва успел отпрыгнуть, чтобы не попасть под взбивающие воздух копыта, а Рошфор, еще не успевший подобрать поводья, инстинктивно ухватился за гриву, чтобы не упасть. Что случилось с этим четвероногим, которое всегда отличалось довольно флегматичным нравом - он не знал, но не имел ни малейшей охоты свалиться сейчас в грязь, на потеху юному гасконцу и его слуге. А проклятое животное, словно бы задавшись целью сбросить седока, теперь плясало на месте, на выпрямленных ногах, точно горный козел, или марионетка на ниточке, опустив голову к земле, и выгнув дугой спину.

Кто-то из гвардейцев засвистел, кто-то спешился, кто-то щелкнул хлыстом по воздуху, но подойти к лошади, в которую словно бес вселился - не решился никто. Оно и к лучшему, несчастное животное, в спину которого, под весом всадника впился подложенный шустрым слугой камешек, не взвидя света, месило полужидкую грязь, обещая увесистый удар копытом всякому, кто осмелился бы повиснуть на удилах. Подавшись вперед, и с силой сжимая коленями лошадиные бока, граф привстал на стременах, чтобы поймать поводья, соскользнувшие едва ли не к самым ушам лошади. Камешек, о существовании которого он и не догадывался, впился еще сильнее, лошадь снова взвилась на дыбы, да так, что на этот раз Рошфора откинуло назад с такой силой, что он едва не вылетел из седла, почти коснувшись спиной конского крупа, и лишь каким-то чудом удержался носками сапог под крылья седла. Зато от такого смещения веса, проклятущий камешек, наконец, выскользнул из-под передней луки, и, никем не замеченный скользнул по гнедому боку в грязь.

Лошадь опустившись вновь на все четыре ноги, не выказывала больше никакого желания артачиться, граф, восстановившись в седле, с ничего не выражающим лицом подобрал поводья, и ткнул ее каблуком. Та покорно пустилась рысцой вслед за каретой, а следом потянулись и гвардейцы, оставляя позади двор, на котором навряд ли так уж часто происходили события, которые при всей своей внешней незначительности, определяли взаимоотношения и судьбу людей так, как это сделала ничем, на первый взгляд, непримечательная сцена встречи доверенного лица всемогущего Ришелье с никому еще неизвестным юным гасконцем.

*

эпизод завершен

Отредактировано граф де Рошфор (2016-04-30 12:03:43)


Вы здесь » Лилии и Шпаги » 1625 год - Преданность и предательство » Хоть поверьте, хоть проверьте