Лилии и шпаги

Лилии и Шпаги

Объявление

1625 г.
весна
На небосклоне Франции кто-то видит зарю новой эпохи, а кто-то прозревает пожар новой войны. Безгранична власть первого министра, Людовик XIII забавляется судьбами людей, как куклами, а в Лувре зреют заговоры, и нет им числа. И никто еще не знает имен тех, чья доблесть спасет честь королевы, чьи шпаги повергнут в трепет Ла-Рошель. Чьи сердца навсегда свяжет прочная нить истиной дружбы, которую не дано порвать времени, политике и предательству, и чьи души навеки соединит любовь.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Два гасконца

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

4-е апреля 1625 года. Париж, улица Старой Голубятни, особняк господина де Тревиля.
Кабинет и приемная.
После полудня.

2

Полуденный бой колоколов отвлек капитана от раздумий. Он сидел за письменным столом, упершись щекой о ладонь, и уже в который раз проигрывал в уме сценарий предстоящей аудиенции у короля. Нелегкая задача ему предстояла - Людовик Тринадцатый весьма и очень ценил полученное им прозвище Справедливый и не упускал случая проявить свои качества непредвзятого третейского судьи. Однако же, в последнем разговоре с де Тревилем, король выступил скорее обвинителем, нежели судьей. Упреки сыпались на голову капитана, не оставляя ни малейшей возможности защитить доброе имя мушкетеров. Но больнее всего ему было не из-за обилия упреков и даже не из-за строгости мер, которыми грозил Людовик, а из-за того, что в словах короля была явственно слышна хорошо продуманная и составленная речь господина кардинала. О да, тут не обошлось без так называемых сетований Ришелье о опустившихся нравах военной молодежи, особенно же в рядах любимцев короля - его личных мушкетеров.

- Да хоть бы слово вставить дали, - бормотал про себя де Тревиль, бессмысленно водя кончиком пера по лежавшему перед ним списку доставленного в ротный арсенал снаряжения, - Да что там, слово... я же ни сном, ни духом не знал ничего об этой стычке. Ах, кардинал, ах хитрый лис... опередил меня. И как тонко, а? Всего лишь поставил в известность, как он любит это называть. Ну ничего, теперь нам будет с чем выступить. Реванш будет блестящим, господин кардинал, - тонкая улыбка тронула губы гасконца и бросил лукавый взгляд в окно в сторону видневшихся за чередой крыш близлежащих кварталов башенок Лувра, - Посмотрим, будут ли вам по вкусу маленькая рокировка, которую мы проведем на вашем же поле. Ха!

Довольный принятым планом действий, де Тревиль хлопнул ладонью по звонку, чтобы вызвать дежурного ординарца.

- Так что ж, кто там еще ждет в приемной?

- По списку или по важности, господин капитан? - спросил ординарец, пытаясь угадать расположение духа де Тревиля.

- По важности, тысяча чертей! У меня мало времени.

- Тогда, я позволю рекомендовать одного молодого человека. Он здесь уже около часа ждет. Уж больно он нетерпеливый.

- Хм, неумение ждать еще не есть мерило важности, - проговорил де Тревиль, готовый отмахнуться от назойливого просителя.

- Да так то это так. Но этот молодой человек, он ей-богу не из тех, кто умеет ждать. Или к вам в кабинет попадет или ссору с кем-нибудь затеет, - ординарец беспокойно оглянулся на дверь и сдавленно пробурчал, - Чертов гасконец.

- Он из Гаскони? - в глазах капитана мгновенно вспыхнул нетерпеливый огонек.

- Сказал, что из Тарба. Из Беарна, - уже нехотя ответил ординарец, вытаскивая из-за пазухи список просителей, - Так я по списку тогда?

- Нет нет, зовите этого гасконца, - потребовал де Тревиль и даже привстал, сам того не заметив, - Из Тарба... надо же. И кто бы это мог быть. Зовите его немедленно. Иначе, он и впрямь затеет ссору.

Ординарец отошел к двери, отворил ее и громко позвал:

- Господина д'Артаньяна из Тарба к капитану де Тревилю!

3

Пожалуй, юный гасконец никогда до этого момента так не волновался. Скоро решится его судьба, и если ему будет сопутствовать удача, то и его заветная мечта исполнится, и он станет мушкетером. Преисполненный надеждами на удачный исход аудиенции у господина де Тревиля, в том, что аудиенция состоится, он ни на секунду не сомневался, Шарль направился на улицу Старой Голубятни, где располагался особняк капитана мушкетеров.
Двор, наполненный до отказа людьми впечатлил гасконца, хотя он старался не подавать виду. Пытаясь протиснуться в этой толпе и никого не сбить с ног, Шарль чувствовал себя ужасно неуклюжим мальчишкой. А у лестницы, юноша, считавший, что за свою жизнь он повидал довольно много, чтобы удивить его было достаточно сложно, едва не открыл рот от изумления. Тут шпаги обнажались ради забавы, даже для вспыльчивого гасконца это было чем-то из ряда вон выходящим. Да, он был готов обнажить шпагу в любой момент, но на то должен был быть хоть какой-то повод. Юноша некоторое время наблюдал за этой опасной и от этого еще более завораживающей игрой мушкетеров, все более восхищаясь этими храбрыми и абсолютно безрассудными людьми.
Когда юноша, наконец добрался до приемной, ему показалось, что все его представления о жизни перевернулись с ног на голову. Теперь Шарль прислушивался ко всему, о чем тут говорили, чтобы не попасть впросак при случае.
Д'Артаньян  скромно сообщил  свое имя подошедшему к нему слуге и попросил о нескольких минутах аудиенции у господина де Тревиля.
Время близилось к полудню, и юноша все чаще переминался с ноги на ногу, демонстрируя нетерпение всем своим видом. Все чаще ему начинало казаться, что сегодняшний день не принесет ему ничего хорошего, тем более что капитан явно был не в духе.
Наконец ожидание закончилось. Шарль даже вздрогнул, когда услышал свое имя. И на подгибающихся от волнения ногах вошел в кабинет.

Отредактировано Шарль д'Артаньян (2016-03-29 21:48:51)

4

Металлический лязг нечищеных шпор врезался в слух капитана, сосредоточенно вычитывавшего сводку из последнего донесения, поступившего с утренним курьером. Ни с чем не сравнимый грубый лязг металла, давно не знавшего благородного ухода за собой заставил де Тревиля поморщиться и поднять голову. Он собирался мариновать неучтивого просителя долгим ожиданием в дверях, чтобы оценить, насколько его нетерпение возобладает над страхом перед капитаном королевских мушкетеров. Но, увидев взволнованное скуластое лицо юноши, на котором сквозь загар настоящего южанина проступали пятна яркого румянца, сердце капитана дрогнуло. Нахлынувшие воспоминания о родных краях и давно забытом друге, о котором напоминало ему лицо юноши, хоть и отдаленно, заставили дю Пейре подскочить с места.

- Как вас зовут, молодой человек? Мне доложили, что вы прибыли из Беарна. Из Тарба, не так ли?

Могло ли это быть пустым совпадением или на пороге его кабинета наконец-то появился сын его старинного друга Д'Артаньяна? Де Тревиль отбросил в сторону бумагу и перо, оставившее жирную кляксу на нескромных цифрах, представленных в отчете о расходах на содержание конюшни при казармах господ королевских мушкетеров.

- К черту формальности, мальчик мой, вы так похожи на вашего отца, что я ни минуты не усомнюсь, что это именно вы. Если только мой дорогой друг Д'Артаньян не успел обзавестись внуками там у себя в Тарбе, - восклицал де Тревиль, приправляя свою речь еще не позабытыми словечками на беарнском наречии, - А, каково! Сын Д'Артаньяна у меня, здесь в Париже!

После того, как первый порыв эмоций схлынул, де Тревиль отошел на шаг назад и смерил молодого человека чуть более строгим взглядом. Потрепанный камзол и плащ, познавший на себе все тяготы путешествия от самого Тарба до Парижа, не красили юношу, но и не умаляли ни на толику героизма во взгляде, обращенном на него. Гордец, должно быть вспыльчив, как и его отец. Но, отчего же сам Д'Артаньян так и не явился в Париж, не взирая на приглашения, которые де Тревиль слал ему с каждой оказией, которых, увы, с годами оказывалось все меньше и меньше.

- Я очень любил вашего отца, мальчик мой, - де Тревиль протянул обе руки к юноше и сгреб его в объятия, как долгожданного сына или племянника, - Что я могу сделать для его сына? - спросил он, глядя в упор в темные глаза гасконца.

"А не подослал ли этого хитреца ко мне господин кардинал?" - мелькнуло в голове капитана и он отпустил земляка, для видимости тепло похлопав его по запястью правой руки, - "Как знать, не пожелал ли герцог завести собственного соглядатая прямо у меня под носом?"

- Надеюсь, рекомендательное письмо вашего отца у вас при себе? - спросил он, отходя к столу, с таким видом, будто речь шла о брабантских кружевах для воротничков его мушкетеров - какая, собственно, разница, брабантские или льежские?

5

Едва ли кто-то мог представить, как бешено колотилось сердце юного гасконца, когда тот наконец-то добрался до конечной цели своего путешествия, а именно оказался в кабинете господина де Тревиля. Он многое слышал об этом человеке на родине. И все из того что он слышал, заставляло восхищаться этим человеком. Ну а то, с каким благоговением говорили о капитане его подопечные, и те кто находились в приемной, не оставляло даже тени сомнения в том, что капитан по истине человек достойный восхищения.
- Сударь, Вам все верно доложили. Я Шарль д'Артаньян из Тарба, - юноша старался говорить как можно более учтиво, скрывая за учтивостью волнение и радость, ведь ему казалось, что просить о чем либо капитана, пока тот в дурном расположение духа, попросту глупо, и надеяться ему особо не на что, Шарль даже в самых смелых свои мечтах не мог представить столь радушную встречу. Казалось де Тревиль несказанно рад видеть сына своего друга, или же юноша просто всколыхнул своим появлением, воспоминания о молодости капитана и о родных землях, который тот когда-то покинул примерно так же, как и сам д'Артаньян. Что бы там ни было, но родной говор, который он не слышал с тех пор, как покинул родные края и теплый прием окончательно ободрил юношу.
- Покидая отчий дом, я надеялся, что по приезду в Париж, в память о Вашей дружбе с моим отцом, о которой Вы еще не забыли, я могу просить у Вас плащ мушкетера! - Шарль выпалил эти слова на одном дыхание, понимая, что это звучит довольно дерзко даже для гасконца, особенно если учитывать, то, что капитан относился к своим подопечным почти как к собственным детям. 
- Все что я видел сегодня в этом доме, так потрясло меня, что теперь я полагаю моя мечта слишком дерзка, что пожалуй, я могу оказаться недостойным ее осуществления! - Шарль был готов принять любой ответ капитана, который все-таки решил удостовериться в наличие у просителя необходимой бумаги.
- Да, письмо у меня имеется, и поверьте, составленное как подобает,- юноша извлек бумагу из нагрудного кармана и передал ее капитану. Невольно вспомнились недавние события в Эвре, когда он вполне мог лишиться письма. Сейчас  Шарль, в очередной раз, возблагодарил Провидение за то, что сумел сохранить то самое ценное с чем он направлялся в Париж. Возможно, именно это письмо решит его дальнейшую судьбу. Пусть капитан и сказал, что узнает в нем сына своего давнего другу, но все-таки документ куда надежней, чем слова и пустые заверения.

6

- Плащ мушкетера? - де Тревиль резко обернулся к юноше и вскинул левую бровь, а малый был не промах, пожалуй, он даже зря спросил его о рекомендательном письме - ни один кардинальский прихвостень, подвизавшийся в Париже, не рискнул бы начать с прямой просьбы принять его в роту королевских мушкетеров. Нет, это не было бы в духе кардиналистов, речи которых были насквозь пропитаны лестью и слащавой любезностью. Даже самые толковые из них, те, которым господин кардинал доверял командование своими телохранителями, так называемыми гвардейцами.

- Плащ мушкетера? - повторил капитан и сморгнул нечаянно блеснувшую в уголке глаза слезу. Значит, все-таки д'Артаньян не забыл его и раз не сумел явиться в Париж самолично, прислал сына вместо себя.

- Да, - проговорил он, беря из рук молодого человека изрядно помятую бумагу, - Его вскрывали? - спросил он, заметив отсутствие сургучной печати, которой обычно скреплялись письмена подобного рода и важности, - Кто?

Впрочем, какое это имело дело? Письмо было наверняка написано рукой эконома, служившего почтенному господину д'Артаньяну еще со времен походов под знаменами Великого Генриха. А вот подпись, о да, эту размашистую корявую и невозможную для копирования подпись невозможном было не узнать. Просияв улыбкой при одном лишь воспоминании о том, с каким трудом им обоим давалась грамота и особенно чистописание, де Тревиль пробежал глазами по строчкам рекомендательного письма.

- Здесь пишется в числе прочего, что вы недурно владеете шпагой, обучены стрельбе и не имеете равных себе в верховой езде. Прекрасно, прекрасно, сударь.

Устремив на молодого гасконца испытующий взгляд, де Тревиль словно читал в его душе как в открытой книге - нет, про фехтование и верховую езду все это верно. Но, Тарб не Париж, а Гасконь, как бы благословенна на героев и королей не была, все же не Франция. Юноше потребуется время для того, чтобы стать действительно беспримерным наездником и хотя бы одним из десятка лучших фехтовальщиков. Время и выучка, - подумал про себя де Тревиль, заметив блеск нетерпения в глазах д'Артаньяна. Нетерпение и что-то еще. Нахмурив брови, капитан сложил письмо и вернул юноше.

- Я напишу вам еще одно рекомендательное письмо, молодой человек. Одну минуту.

Он посмотрел на д'Артаньяна, словно проверяя, не тень ли он прошлого, посетившая его на несколько мгновений, чтобы вновь раствориться под спудом рутинных дел. Нет же, живее всех, энергичный и нетерпеливый - настоящий гасконец, черт подери, - подумал про себя дю Пейре и сел за стол.

- Так кто же вскрывал ваше письмо? - спросил он, наскоро записывая на чистом листе рекомендации к начальнику Академии, - Кстати, да. Я рад вашей просьбе. Иного я и не ждал от сына д'Артаньяна. Но, увы. В роту королевских мушкетеров вы можете быть приняты только после выучки и службы в другом полку, поскромнее нашего. Таково правило. Это письмо, - он посыпал лист песком, чтобы чернила скорее высохли, - Вы передадите начальнику Академии и он примет вас как моего собственного племянника - без всякой платы. Вас научат фехтованию, танцам, верховой езде. Что такое?

Он поднял лицо, заметив тень неудовольствия во взгляде юноши. Строптивец не хотел идти от самых низов к заветному голубому плащу? Или было что-то еще у него на душе?

- Что такое, сударь?

7

С замиранием сердца юноша ждал ответа, стараясь понять, каковы его шансы. Рекомендательное письмо при нем, и  господин де Тревиль оказал ему, как сыну своего друга, теплый прием. Но все же, что-то не так. После приключившегося в Эвре, д'Артаньян все чаще сомневался, что его мечта осуществится вот так вот быстро.
- Да, вскрывали... по пути в Париж со мной приключилась довольно неприятная история. И я имел неосторожность упомянуть Ваше имя в пылу ссоры, и в подтверждение своих слов показал письмо. Я понимаю, что поступил крайне неразумно, но Вы - один из самых уважаемых людей в Париже, и Ваше имя должно было уберечь меня от напастей, - с этими словами юноша передал письмо адресату и затаил дыхание, ожидая, что же скажет капитан. Услышав похвалу в свой адрес, Шарль встрепенулся и постарался придать себе бравый вид, чтобы капитан увидел, что ни секунды не пожалеет о принятии молодого гасконца в ряды своих подопечных. Приняв письмо обратно, Шарль пытался понять, чем остался недоволен де Тревиль после прочтения.
Слова об еще одном рекомендательном письме заставили юношу насторожиться. Навряд ли подобная бумага понадобилась ему, если бы его приняли в ряды мушкетеров. Юноша следил за движениями пера капитана, гадая, что его ожидает.
- Письмо вскрыл некий граф де Рошфор, именно так представился тот дворянин, - не задумываясь ни на секунду, ответил юноша. Все детали того дня, а в особенности все, что связано с его обидчиком, он помнил прекрасно.
Де Тревиль подтвердил догадку юноши о том, что мушкетерского плаща ему в ближайшее время не видать как своих ушей. Будучи нетерпеливым и крайне амбициозным юношей, Шарль был несколько недоволен полученным ответом. Но, слова капитана о возможности получить плащ мушкетера через пару лет, пусть это довольно долгий срок, приободрили юношу. Шанс есть! И, черт побери, он не упустит этот шанс!
- Я благодарен Вам за такое участие в моей судьбе. И поверьте, я буду беречь это письмо, как никогда ничего еще не берег в своей жизни! Клянусь Вам, я сделаю все что от меня зависит, и даже то, что не зависит от меня, чтобы быть достойным того, чтобы стать мушкетером! - глаза юноши были полны энтузиазма и готовности идти к поставленной цели до конца, причем так быстро, как только это будет возможно.
От зорких глаз де Тревиля не смогло укрыться то, что уже несколько дней на душе юного гасконца неспокойно. Полностью доверяя другу своего отца, Шарль решил, что должен рассказать, о том, что его беспокоит.
- Месье, с Вами я могу быть полностью откровенным... Меня гложет то, что человек, с которым я столкнулся в Эвре, остался безнаказанным. А теперь я знаю лишь его имя, и поэтому возможность проучить этого господина почти отсутствует...

Отредактировано Шарль д'Артаньян (2016-04-27 14:24:48)

8

Только ли неосторожность подвигла молодого человека упомянуть его имя в ссоре с неизвестным ему дворянином? Дю Пейре недоверчиво вскинул голову и смерил посетителя внимательным взглядом. Тот видимо и сам понимал, что поступил не только неосторожно, но и опрометчиво - там, где имя капитана королевских мушкетеров могло заставить трепетать и внушило бы уважение, это же имя могло также зародить подозрения о наличии у молодого человека антипатии к господину кардиналу.

- Да, это было неразумно, сударь, - после некоторого молчания проговорил де Тревиль, - Если бы Вам встретился кто-нибудь из крайне благочестиво настроенных приверженцев кардинала, - он кашлянул в кулак, вдруг осознав, что не был твердо уверен, следовало ли ему говорить о политике с этим неопытным юношей, - То знакомство со мной оказало бы вам скорее скверную, нежели благую услугу.

И все-таки, что-то во взгляде, осанке, даже самой манере держаться этого молодого гасконца располагали к нему и заставляли отмести всяческие подозрения о том, что он мог быть подослан кардиналом. И тут прозвучало то самое имя, которое так или иначе предваряло любую новость, связанную с Ришелье или его таинственными махинациями. Так этому юнцу довелось повстречать на своем пути никого иного как доверенного человека кардинала? Не зная о том наверняка, де Тревиль был уверен в том, что граф де Рошфор являлся не просто наперсником министра, но был также его шпионом и порученцем в весьма деликатных поручениях. Не его ли кардинал посылал в Брюссель? Когда же он успел вернуться?

В продолжение истории о столкновении и непочтительном отношении к его персоне, д'Артаньян упомянул ссору, возникшую между ним и графом. А вот это уже больше походило на браваду и даже попытку втереться в доверие к нему. Что если хитрый лис все-таки был подослан кардиналом и теперь пытался завоевать расположение своими россказнями о якобы ссоре, произошедшей между ним и самим графом де Рошфором? Не похоже это на сдержанного и хладнокровного человека, каким знал Рошфора де Тревиль, чтобы он срывался на ссору с безвестными юнцом в провинциальной глуши.

- Что же послужило причиной для столкновения? - спросил де Тревиль чуть более холодно, чем прежде, - Этот человек не тот, с кем вам следовало бы сталкиваться, если вы желаете начать продолжительную и успешную карьеру при дворе короля. Забудьте его имя и то, чем этот господин не угодил вам. Вот мой совет.

Смерив юношу долгим изучающим взглядом, капитан усмехнулся про себя, отмечая обычную для гасконца и столь редкостную для придворного наивную открытость - да нет же, этот юнец не только не позабудет своего обидчика, но будет искать его, пока не проучит.

- Но, если вашей чести претит мой совет, то наберитесь терпения, мальчик мой, - уже теплее и с прежним участием добавил де Тревиль, - Этот человек сам появится у вас на пути. Он служит кардиналу и часто бывает при дворе.

9

По юноше было видно, что воспоминания о произошедшем действительно не дают ему покоя, уж очень сильно эта история ударила по его самолюбию.
Скажи кто-нибудь Шарлю еще пару дней назад, что знакомство с господином де Тревилем может сослужить ему дурную службу, он тотчас бы вызвал бы глупца на дуэль. Теперь же юноша понял, что это действительно так, и слова капитана только подтвердили это. Для гасконца, который ехал в Париж снабженный советами отца о том, что король, кардинал и капитан королевских мушкетеров - это одна мощная сила, которая делает все на благо Франции, было потрясением несколько пренебрежительное отношение графа ко всему, что связано с де Тревилем и мушкетерами. Тогда в Эвре, он мало задумывался о том, что произошло, и о том, что было сказано, но вот на пути к столице, когда он малость остыл и смог спокойно все обдумать, гасконец понял, что не так все просто, как казалось ему в тот момент, когда он покидал отчий дом. А послушав краем уха разговоры в приемной, пока дожидался аудиенции, Шарль еще раз убедился в том, что не все однозначно в жизни столицы, как ему представлялось.
- Сударь, когда я направлялся в столицу, я едва ли мог предположить, что верность королю, кардиналу и Вам хоть в  чем-то имеют различие. Для меня, как и для моего отца, эти понятия были неотделимы друг от друга, - юноша постарался хоть как-то загладить свой огрех с письмом. Ведь он действительно представлял себе все именно так.
Казалось, что он рассказал все о ссоре с графом, но кажется, упустил самое главное, и теперь спешил ответить на вполне логичный вопрос капитана.
- Этот человек посмел упрекнуть меня в невежестве, к тому же, как одну из причин этого, граф указал то, что я прибыл из провинции. А это оскорбление снести выше моих сил. Сударь, уверен, что Вы поймете меня. Кем бы ни был этот человек, пусть даже самим дьяволом, подобное оскорбление нельзя просто так забыть, - при воспоминание о ядовитых словах Рошфора, гнев с новой силой разгорелся в сердце юноши. От дальнейших разъяснений причин столкновения Шарля удержал лишь прохладный тон капитана, которым был задан вопрос.
- Я ценю Ваш совет,- уже спокойней добавил д'Артаньян, рассудив, что его запальчивость может сейчас только навредить. Следующие же слова де Тревиля заставили улыбнуться юного гасконца, которому уже начало казаться, что он сказал что-то не то, когда рассказывал о своих приключениях, и теперь капитан недоволен им, или даже более того, осуждает.

Отредактировано Шарль д'Артаньян (2016-05-06 22:30:03)

10

Преданность королю, молодой человек - вот все, что требуется от давшего клятву верности дворянина, - де Тревиль строго осадил гасконца, решив, что тот вздумал перечить ему, но смягчился и добавил, - Преданность господину кардиналу и мне - это дело вторичное. В конце концов, мы оба служим его величеству. По-своему.

Следовало бы проучить этого юнца до того, как он успеет натворить куда больших бед, а заодно окончательно и твердо убедиться в его лояльности королю. И конечно же, ему лично, ибо сколько бы капитан королевских мушкетеров не твердил обратное, про себя он разделял всех на две партии - роялистов, тех, кто как и он были привержены королю и королеве, и кардиналистов, тех, кто в первую очередь служили себе, а во вторую и третью господину кардиналу.

- Он упрекнул вас в невежестве? - усмехнувшись, переспросил де Тревиль, у которого уже сложилась примерная картина ссоры, - Однако же, как вы щепетильны, дорогой мой, если кровь закипает в вас от одного лишь упрека.

Заметив вспышку в глазах молодого гасконца, он помахал рукой и отошел в сторону окна, давая понять, что официальная часть аудиенции была закончена. Но тем не менее он не спешил отпускать юношу, несмотря на подозрительный нрав, сложившийся за годы жизни в Париже, он чувствовал симпатию к дАртаньяну и не в последнюю очередь именно потому, что тот был сыном его давнего друга и боевого товарища, к тому же земляком.

- Вы умеете излагать вещи так, чтобы не хвалиться чрезмерно. Это хорошая черта, - заговорил он, скрестив руки на груди, - Как я уже сказал, шевалье, остерегайтесь покуда искать встречи с этим господином. Воспользуйтесь моим рекомендательным письмом. Упражняйтесь в фехтовании, в верховой езде. Придворный этикет и умение танцевать не будут лишними для будущего мушкетера его величества. Не сочтите за труд приняться за занятия с должным усердием. А я в свою очередь постараюсь посодействовать вашей карьере. Мой зять, господин дез Эссар командует ротой гвардейцев. Возможно, - тут он поднял ладонь, упреждая бурные благодарности со стороны д'Артаньяна, - Может быть у него в роте окажется вакантным место для такого храброго и преданного дворянина.

Часы отбили три четверти первого и де Тревиль встрепенулся, словно очнувшись от дневных грез, а ведь он и сам некогда был также молод, тщеславен и полон надежд. Чем же, черт возьми, плох этот гасконец? Да решительно же ни чем! Он посмотрел в открытое смуглое лицо д'Артаньяна уже окончательно потеплевшим взором, усмехнувшись про себя, что проклятая жизнь при дворе, полном интриг и обмана, заставила его усомниться в земляке.

- Ступайте, мой мальчик. И непременно же являйтесь ко мне со всеми новостями. Я хочу узнать вас лучше. Загляните ко мне завтра к обеду, расскажете, как устроились, с чего начали. И, - он пожал руку юноши чуть крепче чем следовало, - Если вам понадобится моя помощь, приходите в любое время, - он сощурил глаза и кивнул на то место на груди шевалье, где было спрятано рекомендательное письмо, - Если вам покажется, что мое имя может оказать вам услугу, не стесняйтесь упоминать его. Черт подери.

Отредактировано Жан-Арман де Тревиль (2016-05-08 19:09:35)

11

От печального настроя, с которым юноша переступал порог кабинета, не осталось и следа. Каждое слово капитана было, для уже начавшего в какой-то момент отчаиваться молодого человека, словно целебный бальзам. Внимательно выслушав де Тревиля, он окончательно решил, во что бы то ни стало добиться расположения и доверия капитана, уже не как сын его друга, а как вполне самостоятельная личность, чтобы капитан ни на секунду не усомнился в преданности юного гасконца своему соотечественнику, ну и в скором времени и получить плащ мушкетера.
- Благодарю, Вас за такое участие в моей судьбе. Для меня это огромная честь, о которой, направляясь в Париж, я и мечтать не смел! Я непременно явлюсь завтра, сударь, и надеюсь, мои новости не разочаруют Вас! - крепкое рукопожатие и теплое прощание были лучшим знаком того, что будущее полное звона шпаг и подвигов впереди. Именно то будущее, о котором Шарль мечтал еще будучи безусым мальчишкой. Иной судьбы он для себя и представить не мог. Пора было уходить. Распрощавшись с капитаном, юноша отправился восвояси. Уходил Шарль с легким сердцем. Да, он не стал мушкетером после аудиенции, но, черт возьми, он непременно им станет, в этом он теперь, заручившись поддержкой господина де Тревиля, ни капли не сомневался. Еще придет то время, когда он примерит плащ мушкетера!
Сейчас, когда в жизни юноши появилась некоторая определенность, что способствовало необыкновенному подъему настроения, он вышел из дома, где все еще толпился народ, едва ли не пританцовывая, и ни чуть уже не смущаясь окружающих его людей.
У ворот его поджидал Планше - слуга, и на данный момент единственный с кем юноша мог поделиться своей радостью. Пожалуй, многие знатные господа сочли бы подобное недопустимым, но молодому человеку, который никого не знал в городе кроме капитана и этого умного и ловкого пикардийца, который к тому же успел доказать свою полезность в нелегком деле выживания, просто необходимо было делиться с кем-нибудь своими горестями и радостями. Так что пикардиец оказался первым и единственным человеком, которому Шарль рассказал об итоге аудиенции. Конечно же, он умолчал, что рассчитывал на несколько другой исход, но это совсем не важно.
- Сегодня я не стал мушкетером Планше, но я уже принят на службу в роту гвардейцев господина дез Эссара, а это значит, что наши дела определенно пошли в гору, и не так далеко то время, когда ты станешь слугой мушкетера! И тогда заживем на славу, и ты наконец-то получишь свое первое жалование,- конечно юноша, немного исказил истину, но в конце концов, кому от этого плохо?
- Ну, а ты с какими вестями? Не нужно быть мудрецом, что бы понять по твоему лицу, что у тебя тоже есть новости, и притом, хорошие новости. Не томи! - лицо слуги действительно выдавало наличие хороших новостей.* Одно из двух -  либо пикардиец смог, каким-то чудом, раздобыть им сытный ужин, либо нашел приличную комнатку, за скромную плату. Конечно, не плох было бы, заполучить и то и другое, но на подобную удачу гасконец не надеялся.
*согласовано с Планше

Отредактировано Шарль д'Артаньян (2016-05-15 13:33:46)

12

Время было уже за полдень, когда Планше вновь волею судьбы оказался в лавке галантерейщика. А все из-за чего? Из-за румяных щечек булочницы на соседней улице. И опять же почему? Соблазнившись ароматом, который шел из булочной, Планше зашел истратить свои кровные пять су. И надо было случиться тому, что за прилавком была очень симпатичная особа, сама похожая на сдобную булочку, а стоило Планше улыбнуться ей и сказать как она хороша, так из соседнего помещения вышел ее то ли брат, то ли муж и пригрозился задать ему трепку, да еще назвав наглецом и пройдохой. Ну, подумаешь, что кроме комплимента, он умудрился чмокнуть симпатичную булочницу в щечку, когда та нагнулась к нему, чтобы помочь сосчитать мелочь, которая была у него на ладони.
В общем, Планше не стал слушать о том, что с ним сделают всего за один поцелуй, а поспешил дать деру, тем более, что родственник девицы не поленился выйти из-за прилавка. Свернув на соседнюю улицу, которая показалась ему очень знакомой, Планше поспешил войти в уже знакомую ему галантерейную лавку только для того, чтобы скрыться с глаз погнавшегося за ним булочника.

Планше уже искал предлог, чтобы объяснить галантерейщику, что ему нужно, как ему попался на глаза листок, гласящий, что сдается комната с отличным видом. Недорого.*
Для порядка мельком взглянув на шляпы, воротники, манжеты и прочий товар, Планше, словно невзначай, поинтересовался о сдаваемой комнате. Слугу вовсе не смутило, что, что жилье располагается на мансарде. Главное, что хозяин был радушен, а цена была сходной. Пообещав галантерейщику, что запишет адрес комнаты в список для своего хозяина, хотя на самом деле списка такого и не существовало, Планше поспешил на улицу Старой Голубятни, к дому господина де Тревиля, куда направился утром д'Артаньян.
Сам Планше, твердо веря в удачу господина д'Артаньяна, с утра занялся поиском жилья в Париже. Требований было много, вернее, они были почти невыполнимы. Комната для гасконца должна быть достойна дворянина, располагаться не на задворках столицы и плата за нее не должна превышать определенной (весьма скромной) платы. А еще, желательно, что бы в стоимость найма входил и стол. Сначала Планше обошел постоялые дворы и трактиры, потом прошел по нескольким объявлениям, и вот волею случая, кажется, нашел то, что нужно.

Своего господина Планше поджидал с нетерпением. Во-первых, он искренне волновался за молодого гасконца, поскольку успел к нему привязаться, а, во-вторых, боялся, что приглянувшуюся ему комнату сдадут раньше, чем он приведет туда д'Артаньяна.
- Хорошие новости! – Планше вовсе не расстроился, что его господин не стал мушкетером. Служба в роте королевских гвардейцев, это все равно – служба королю. Ну, и что скрывать, весть о скором жаловании радовало душу лучше обещаний зажить на славу.
- А я нашел для Вас, господин д'Артаньян, комнату. Чудесная комната. И хозяин - почтенный галантерейщик. Это Вам не кабатчик какой, - Планше уже мысленно приукрасил все достоинства и комнаты, и хозяина. Словом, найденная комната была венцом мечтаний.
- Это тут, недалеко! Все на той же нашей улице Могильщиков, но на другом конце, ближе к Вожирар! – Планше светился, словно снял для своего господина комнату в самом Лувре и всего за три су в месяц!
- Думаю, что с этим почтенным господином можно будет и насчет питания договориться, если Вам понравиться жилье. – Сам Планше не спрашивал о галантерейщика ни об обедах, ни об ужинах, но, что мешает договориться ему напрямую с кухаркой? Или с хозяйкой дома, если таковая имеется.

*согласовано

Эпизод завершен.

Отредактировано Планше (2016-05-27 15:29:05)