Лилии и шпаги

Лилии и Шпаги

Объявление

1625 г.
весна
На небосклоне Франции кто-то видит зарю новой эпохи, а кто-то прозревает пожар новой войны. Безгранична власть первого министра, Людовик XIII забавляется судьбами людей, как куклами, а в Лувре зреют заговоры, и нет им числа. И никто еще не знает имен тех, чья доблесть спасет честь королевы, чьи шпаги повергнут в трепет Ла-Рошель. Чьи сердца навсегда свяжет прочная нить истиной дружбы, которую не дано порвать времени, политике и предательству, и чьи души навеки соединит любовь.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Лилии и Шпаги » 1625 год - Преданность и предательство » Всяк галантерейщик король в своей лавке


Всяк галантерейщик король в своей лавке

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

29 марта 1625 года. Франция, Париж, дом Бонасье. Светало

2

- Констанция, какого дьявола вы заплатили белошвейке три пистоля за штопанье панталон? Вы вполне могли заштопать их сами! – крикнул Бонасье из-за стола, за которым сидел с амбарной книгой, пером и чернилами, и сводил доходы своей лавки с расходами своей жены, куда-то в недра дома. – То, что эта девица кузина королевы не дает ей права драть с нас втридорога, - проворчал он уже себе под нос. Одно дело - упрекать супругу, а другое дело - выражать недовольство родственницей королевы. И почему у месье Мишеля всегда складывалось какое-то смутное ощущение, что его обманывают. Зачем кузине Ее величества вообще работать? Вот, если бы ему не нужно было содержать лавку, и думать о хлебе насущном, и о вине веселящем…

Замечтавшись, Бонасье прихватил губами кончик пера, но уже спустя мгновение отложил его в сторону. Как можно более бесшумно он поднялся с табурета, на котором сидел, и на цыпочках прокрался к тахте, куда Констанция его последнее время все чаще выгоняла из-за регулярных возлияний. Сунув руку за нее, галантерейщик вытащил оттуда початую, но почти полную, бутылку вина и с любовью прижал ее к сердцу, как младенца, которого, хвала Господу у них с женой не было! А то еще расходы! Зубами он выдернул пробку, пока кастелянша королевы в верхних комнатах собиралась на службу в Лувр. Получилось чертовски громко, и, зажмурившись, Бонасье затаился. Вроде не услышала. Радостно он сделал ровно три глотка прямо из горлышка, закупорил обратно пробку в него, и спрятал свое сокровище.

- Констанция, черт побери, а почему вы продали какой-то там госпоже N платки совсем за бесценок? – несмотря на то, что обнаруженная продажа супругой товара по низкой цене должна была вызвать в лавочнике бурю праведного негодования, в глазах его появился задорный блеск. Особенно, когда они обращались в сторону его лежбища. – Моя дорогая, мы так пойдем по миру!
Взяв перо снова в руки, Бонасье начал кропотливо заполнять в книге графу «доходы». Она была куда как скуднее, чем уже заполненная графа «расходы». И это притом, что он не внес туда три экю, которые потратил без ведома госпожи Бонасье на выпивку. Конец этого месяца выглядел еще более удручающе, чем конец предыдущего.

3

- Непременно пойдем. Вот прямо с сегодняшнего утра встанем и пойдем, - Констанция вполголоса комментировала каждую реплику супруга, благо тот был настолько увлечен перечислением промахов супруги, что не услышал бы и грома небесного. Нерачительная хозяйка сидела на жестком стуле у потускневшего от времени зеркала и воевала с непослушными локонами, никак не желавшими укладываться в соответствующую правилам этикета и последним влияниям моды, прическу.

Когда же последняя каштановая прядь заняла полагающееся место, мадам Бонасье, глядя на себя в зеркало, едва слышно проговорила:
- Козел плешивый. И за что мне такое наказание, Господи? Я все слышу, господин Бонасье! Вы опять взялись за старое? – судя по возникшей в душевных терзаниях дарованного Богом и отцом супруга паузе, господин Бонасье вновь прибег к давней своей подруге – бутылке. Впрочем, Констанции это было даже на руку. Виноватый супруг – самая ценная мебель в хозяйстве.

Бросив на себя последний взгляд в зеркало, и поправив кружево воротничка, нерачительная супруга рачительного хозяина спустилась вниз. Муж обнаружился за вторым своим излюбленным (после выпивки) занятием. Констанция мимоходом поцеловала супруга в намечающуюся лысинку, поморщилась от запаха дешевого вина и чеснока, шедшего от супруга. Дежурно посетовала про себя о том, что отец мог бы сделать выбор и получше, помоложе и не столь скаредный, и ласково проговорила:

- Ну Господи, Мишель, ну придумайте же что-нибудь! Вы же у меня такой умный…и Вы же понимаете, что служба при дворе Её Величества – это огромная честь для нашей семьи! И Вы же не допустите, чтобы Ваша жена появлялась на глаза Её Величества в неподобающем виде... А эти платья так быстро выходят из моды! И новый кружевной воротничок был бы так кстати….

4

- Интересно, за что это такое старое я взялся? Бутылка-то только початая, - тихим голосом отвечал Бонасье супруге на ее вопрос, на который громко ответил:
- А кто еще в доме будет заниматься хозяйством, душенька? Конечно, я опять за счетами! – но тут появилась жена собственной персоной, и галантерейщик скорбно вздохнул. Второй раз приложиться к вину он не успел.
- Я умный, да, - впрочем, компенсация вину была недурна. Его поцеловали, и даже похвалили. Хотя вот с честью служить при дворе королевы он был согласен не полностью. Честь она честью, а расходы на одежду жены, на ее шпильки, на эти новомодные туфельки из бархата, на воротнички и манжеты… Слишком дорого стоила подобная честь! А жалование кастелянши королевы было, мягко сказать, весьма скудным. Или же, что тоже было вероятно, Констанция не говорила, сколько ей на самом деле платит королева Анна за ее услуги. Вот бы найти того, кто смог просветить лавочника на этот счет. Может господин Бонасье и не отличался тем умом, который ему вменяла супруга, но и хитринкой обделен не был.

- Не допущу? – погруженный в свои мысли рассеянно переспросил он Констанцию, но тут же спохватился:
- Разумеется, моя радость, - поднявшись из-за стола, он взял жену за плечи и развернул ее к себе спиной, - я не допущу. Но прежде, принесите-ка из своих сундуков, все платья, которые, как вы говорите, из моды вышли. И воротнички все свои тащите сюда. Посмотрим, что из них еще можно продать, а на вырученные экю купить новые, - доведя госпожу Бонасье до двери, он легонько шлепнул ее по филейной части, чтобы поторопилась, а сам, как можно скорей, побежал к тахте. Мгновение и воссоединение с вином имело место быть. Жить стало легче. Бутылка вновь спрятана, руки уперты в боки – чем не хозяин своего маленького лавочного королевства?

- Кстати, Констанция, вы мне последнее время совсем не говорите о новостях из Лувра, и я не знаю, когда нужно поднимать цены на товар! Вот, что должно подорожать раньше – шляпы с перьями или дамские перчатки? – пока супруга думала и молчала, совмещая в себе два бесценных качества для женщины, Бонасье вошел в еще закрытую лавку, и переписал ценники и на том, и на другом.
- Так-то оно вернее будет!

5

Как показывал опыт семейной жизни, до появления дна початой бутылке оставалось таковой быть недолго. Впрочем, Констанция благоразумно к этой теме больше не возвращалась. Схема была простой – чем терпеть ласки опостылевшего мужа, проще дать ему напиться в стельку, а затем вытолкать на тахту на законных основаниях. Иной раз и выталкивать не приходилось. Господин Бонасье, движимый главным в мире инстинктом, сам падал в указанное место, и лишь громкие рулады могли побеспокоить в такие ночи сон госпожи Бонасье.

У сундуков Констанция не задержалась. У нее были два-три платья, которые стоило бы отдать в переделку. Их она и вручила супругу, про себя отметив, что нос господина Мишеля по цвету напоминает спелую сливу из Бетюнского монастыря. Значит, муж снова успел приложиться к подружке.

- Пока только эти, Мишель. Мне же совершенно нечего надеть! Если Вы хотите продать старые – не лучше ли бы было вначале купить новые? И новый воротничок, из тех, что Вы получили на прошлой неделе, помог бы мне продержаться еще какое-то время и сэкономил бы нам несколько экю.

На кружево Констанция положила глаз в тот самый момент, когда супруг вынул его из коробки. Но наученная горьким опытом знала, что сразу просить о подобном подарке безыдейно. Месье Мишель разворчится, разбуянится и, пожалуй, на зло супруге предпочтет спустить тончайшее кружево за бесценок, аргументируя тем, что денег нет и нет совсем.

- Кстати…Мишель, раз уж мы оказались в столь бедственном положении, может быть стоило сдать мансарду? Она все равно стоит пустая, а от постояльца мы бы выручили немного денег? – небрежно заметила Констанция, и тут же принялась рассказывать о том, что все дамы при дворе точно помешались на шляпках с фазаньими перьями.

Отредактировано Констанция Бонасье (2016-04-04 20:06:57)

6

- Констанция, и чем вам не по душе эти платья? – галантерейщик разложил наряды жены на столе поверх расходной книги, предусмотрительно убрав оттуда чернила и перо. – По-моему они прекрасны, - крякнул скряга, рассматривая рукава и подолы. Ну подумаешь, немного поизносились, подумаешь где-то кружево оторвалось – можно же зашить, и на локти приспособить банты из лавки. Все равно их никто не покупает. Но Мишель решил сегодня быть добрым, и надо было быть таковым до конца.
- Ну хорошо-хорошо, эти платья мы продадим. Дочке мясника они как раз придутся в пору. И на деньги, полученные с двух, мы купим вам одно новое.

В сердце благородного торговца спорили великодушие, которое проявлялось под воздействием винных паров, и тяга к стяжательству. И первое, подпитываемое мечтами, что за платья супруги удастся выручить немного больше денег, чем он ей расскажет, побудило его к дальнейшим щедротам. Но, прежде чем перейти к ним, Бонасье потер в задумчивости подбородок, прошелся вокруг красавицы-жены, поправил локон, вьющийся вдоль ее нежной шейки, и несколько раз глубоко и шумно вздохнул.
- И, так и быть, можете выбрать один из тех воротничков, что вам приглянулись. Надеюсь, меня за это ждет награда? - очень довольный собой, Бонасье прикоснулся поцелуем к плечику кастелянши королевы. От фривольных мыслей его отвлекло предложение Констанции. Он сгреб со стола ее обноски, и заботливо припрятал их в сундук, чтобы после продать.
Сдать мансарду… А не такая уж и дурная мысль, особенно, если к ней подойти с должным умом и знаниями. Особенно с последними.

- Сдать мансарду, - пробубнил он вслух то, что уже несколько раз проговорил про себя. – В общем-то я не против, - досаждало лишь то, что эта мысль пришла в голову Констанции, а не ему самому, - но она находится по соседству с вашей комнатой, моя дорогая. И, если мы ее сдадим какому-нибудь молодому повесе, то я лично буду закрывать вас там ночами на ключ, - а вот это правильно, проявить вовремя ревность также мудро, как и не показывать даме насколько она умна. – Но сдать ее тоже нужно в наиболее выгодный момент. А он наступит тогда, когда в Париж начнут стекаться гости к свадьбе принцессы Генриетты. Как бы узнать, когда они начнут прибывать в столицу? – метнув хитрый взгляд на супругу, месье Мишель принялся перекладывать на столе бумаги.

7

- Как…Вы мне не доверяете, Мишель? – карминовые губки госпожи галантерейщицы задрожали, а глаза наполнились слезами. – Подозревать меня? Собственную супругу? Как Вы могли…? – вопрос повис в воздухе и ближайшие четверть часа были заполнены всхлипываниями, воззваниями к святой Катарине, святой Терезе и еще десятку мучеников. Кажется, одна или две прозрачные слезинки все же упали с длинных ресниц, прочертив свой путь по нежной щеке Констанции.

Когда же страсти поутихли (чему немало поспособствовали обещания господина Бонасье купить не одно, а два платья супруге), Констанция утерла следы недавней бури на собственном лице тонким платочком, обшитым кружевом, и переходя на шепот, поведала супругу о том, что в скорости в Париж должен будет прибыть сам герцог Бэкингем.

- ….только представьте себе, господин Бонасье, какое количество дам захочет обновить гардероб к предстоящей свадьбе, - медоточиво пропела Констанция, прихорашиваясь, - к тому же с герцогом приедет и свита. Вы представьте себе только количество англичан, заполнивших Париж. Им же непременно кроме наших кружев понадобиться и жилье.  Впрочем, раз Вы мне не доверяете, то и говорить здесь больше не о чем! - Констанция картинно вздохнула.

Отредактировано Констанция Бонасье (2016-04-23 18:38:41)

8

И как она это делала? В такие моменты господин Бонасье ощущал себя полнейшим ослом. Он так и не понял, почему вдруг смягчился, и согласился на два платья, но упрямо отрицал про себя воздействие на него прозрачных капель на пушистых ресницах супруги. А что скажут его друзья-приятели, если узнают, что Мишель потакает своей женушке и видеть не может, как она плачет? В эти моменты сердце его наполняется жалостью, и он отдать ей готов, если не все, то почти все. Но, само собой, в это «почти все» никоим образом не входила его подружка, спрятанная за кушеткой.

- Ох вы моя проказница! И ведь молчали до последнего! – неизвестно, чем обрадованный больше – тем, что Констанция перестала рыдать, или услышанной от нее новостью, Мишель приобнял кастеляншу королевы Анны за талию, и чмокнул в щеку. – А ведь это мысль, душа моя! Это мысль, - отпустив жену, он в задумчивости уперся руками в стол. Галантерейщика мало интересовала политика, и уж тем более, зачем в Париж наведывается герцог Бэкингем, но было определенно то, что выгоду с его визита в столицу Франции поиметь можно, а, значит, лучше быть в курсе намерений Вильерса. А в таких делах извилины в голове почтенного лавочника начинали особенно напряженно работать. Конечно, в дом англичан лучше не пускать. Мало ли чего. А если кардинал Ришелье решит их перебить тут всех до одного? Случалось и такое в Париже. Батя рассказывал, как кровь еретиков мешалась с водами Сены, окрашивая их в багряный отлив. Тут нужно быть осторожным. Вот если бы и французы пожаловали в город со всех провинций – это дело иное.

- Констанция, прелесть моя, а вы не могли бы как-нибудь уточнить моментик – а зачем к нам пожалует англичанишка? – как истинный патриот своей родины, Бонасье не признавал чье-то право на жизнь, если это были не французы. Тем более, если речь шла о каких-то там островитянах.
Деловито достав лучший кружевной воротничок из тех, что имелись в наличии, он стал прикладывать его к платью жены, демонстрируя как он ей пойдет.
- Нам надо бы тогда прибраться на мансарде. Я сегодня же этим займусь, - масляным взглядом одаривая госпожу Бонасье, Мишель поцеловал ее ладошки.

Отредактировано Мишель Бонасье (2016-05-04 13:29:06)

9

Жизнь в Париже полна сюрпризов и неожиданностей. Планше лишь недавно нашел себе службу, чем был весьма доволен. Пусть его хозяин был, судя всего небогат, но зато был дворянином, а это уже возвышало его в собственных глазах. Но, если молодой человек чаще всего дружил с головой, то другая часть его тела вечно тянула на приключения.

В то утро Планше немного не повезло. Взяв на себя инициативу, подыскать для своего господина более приемлемое жилье. Но, голод не тетка, а из трактира на улице Могильщиков шел умопомрачительный запах. Ноги сами занесли его в трактир. Посетителей в столь ранний час было мало, хозяин, обрадовавшись, было посетителю, загрустил после того, как был сделан заказ всего на тарелку похлебки из овощей, на большее у Планше денег не было. Перекусив, он хотел уже было честно расплатиться, но вот кошелька на поясе не было. Забыл ли он его дома, срезали ли его незаметно на улице, было не время гадать. Сейчас было главное, как улизнуть незаметно из трактира и не быть битым или того хуже, как бы хозяин не позвал городскую стражу. На счастье пикардийца, в трактир вошли гвардейцы и потребовали побольше еды и побольше вина. Хозяин счастливый, словно увидел сошествие Святого духа, был занят.
Вначале Плашне пригнулся, словно у него чего упало на пол, а потом, пригнувшись, незаметно вышел за дверь. Задерживаться у дверей он не стал, а торопливым шагом двинулся дальше по улице, рассматривая вывески.

Позади него послышался шум, и Планше не стал оборачиваться, выясняя его причину. Войдя в первую попавшуюся дверь, он оказался в небольшой, но очень уютной лавке галантерейщика. Приосанившись, молодой человек стал рассеянно рассматривать товар.
- Мой хозяин желал купить перчатки из буйволиной кожи для верховой езды, - тоном слуги важного господина (а в его мыслях так оно и было) обратился Планше к мужчине. Пока он будет якобы выбирать перчатки, то в трактире уже поймут бесполезность поисков не заплатившего посетителя, если его вообще искали. А потом, когда будут деньги, он обязательно вернет долг. Так, по крайней мере, Планше обещал сам себе.

10

Констанция убежала на службу в Лувр. К королеве.
- К королеве, - фыркнул сам себе Бонасье, сплюнув на рукав рубахи и стирая им все старые ценники в лавке, где тут же писал новые, прикидывая, что, если сейчас товар и постоит, то целее будет к моменту, когда Париж наполнят гости. Потому что на закупку новой продукции у купцов из Венеции, из стран Востока и Европы у него попросту нет средств.
Помрачнев, галантерейщик сходил к своей кушетке и выудил из тайного места свою бутылку. С ней и вернулся в лавку, где, подумав еще раз, заново, начал переписывать ценники, прихлебывая вина под это творческое дело. При этом Бонасье рисовал себе в воображении такие радужные перспективы, что настроение его поднималось с каждым глотком.

- А? Перчатки? – повторил он, раздумывая, сколько может стоить шляпа в не столь далеком будущем. – Какие перчатки? Ах, перчатки, - прищурившись, месье Мишель оглядел мальчишку. Явно слуга, но уж больно глуп был запрос товара. Перчатки господа дворяне выбирали сами, после тщательной примерки. А тут послали слугу.
- И какого же размера рука у вашего хозяина, юноша? – супруг кастелянши королевы Анны прошлепал к дверям своей лавки и выглянул на улицу, рассматривая, что там происходит, и наблюдая, как из трактира, что неподалеку, знакомые помощники хозяина заведения бегают в поисках кого-то. – Такого? – показал он пятерню, свободную от бутылки. – Или такого? – лавочник крепко ухватил посетителя за запястье и поднял его кверху, крутя перед своим носом. Бонасье был не молод, да и выпивши, но хватка у него была цепкой. – Может выйдем на улицу, поищем вашего господина, сударь, чтобы выяснить поточнее? – маслянистые от вина, ударившего в голову, глаза мужчины алчно и хищно блестели, глядя на молодого человека.

Но тут его осенила мысль, воистину гениальная. Зачем прибираться в мансарде одному, когда тут такого помощника можно заполучить?
- Хотя, что это я? - отпустил он руку незнакомца. – Перчатки у меня наверху. Специально для важных господ спрятаны. Но нужно сначала достать шкатулку с ними, а она там, где-то потерялась. Если поможете найти, глядишь и от господина, - многозначительный взгляд был брошен на дверь, - палок по спине не получите.

11

У Планше сердце в пятки ушло, когда торговец выглянул на улицу. С него станется и вытолкать его на улицу или позвать соседей. Впрочем, показывать, что у него есть повод чего-то опасаться Планше не стал. Как говорят: «не пойман – не вор». Да и не украл он ничего. Подумаешь, съел тарелку похлебки, так заплатит потом. Может быть он еще сверху добавит пару су.
- Если у вас нет достойного товара, то так и скажите, - запальчиво ответил Планше отдергивая руку, за которую его ухватил галантерейщик. – Станет мой хозяин на улице ждать! Можете искать, да не сыщите. На то и слуга, чтобы вначале посмотреть в какую лавку достойно заглянуть дворянину. – Планше гордо расправил плечи, он уже свято верил, что господин д'Артаньян послал его именно за перчатками, мысленно он уже возвел своего господина в королевские мушкетеры, а потому врал уверенно и без малейшего зазрения совести.
Как бы ни петушился слуга, но прислушивался к тому, не послышится ли шум за дверью, а то и действительно, может пойти с этим лавочником наверх? Там он будет в безопасности от тех, кто его ищет на улице, от того, что они случайно заглянут в лавку. И тут Планше уж было готов пойти наверх, искать вовсе не нужные ему перчатки, как взгляд галантерейщика в сторону двери заставил его насторожиться. Что же выходит? Он поднимется наверх, там его запрут, этот злодей позовет трактирщика, который, наверняка его приятель. Вот тогда палками его спине не отделаться. И с верхнего этажа не удрать. Не… наверх он в эту ловушку не сунется.
- Ха! Я так и знал, что перчаток, достойных мушкетеров короля вы не можете продать. Правильно мой хозяин не стал себя утруждать тратой времени на посещение. А сами знаете, сколько всего для экипировки нужно тем, кто служит королю! И шляпа и перья и пряжки… - слуга гасконца махнул рукой, дескать, всего и не перечислить.
- Я могу и в другую лавку зайти, - небрежно заметил Планше, смахивая пыль с рукава. Рисковал он сейчас? Рисковал. А кто не рискует, тот, как медведь зимой лапу сосет.

Отредактировано Планше (2016-06-14 20:41:51)

12

Если бы господин Бонасье сам не был прохвостом, каких мало, а к тому же еще и стяжателем знатным, он, может быть, даже поверил мальчишке, что тот послан неким господином за перчатками. Но месье Мишель тоже был лукав и не чист на руку, а свой свояка, как говорится, признает без труда, и волк, сколько шубу не бели овечкой не станет.
- Как так нет? – галантерейщик состроил лицо полное обиды, смешанной с негодованием. – Да, чтоб вы знали, юноша, в этой лавке товар приобретают не только господа королевские мушкетеры, но и фрейлины Ее величества! Да и сама королева иногда просит доставить ей во дворец некоторые вещицы, - уперев руки в бока, Бонасье перекрыл путь к выходу юнцу, не собираясь его выпускать и быстро прикидывая в голове, как лучше повести с ним беседу.

- Впрочем, вы можете идти, милейший, раз вас не устраивает мое заведение, - резко распахнув настежь дверь, муж прекрасной Констанции продемонстрировал посетителю улицу, а точнее – то, что по другой ее стороне рыскали помощники хозяина трактира, что был неподалеку.

- С другой стороны, - приняв вид мыслителя древнего мира, Бонасье огладил небритый уже несколько дней подбородок пальцами, - если вы, все же, желаете взглянуть на перчатки, - прикрывал дверь он, не торопясь вовсе, - то подняться в мансарду придется. Кроме того, я тут подумываю ее сдавать. И недорого! А вы могли бы сослужить недурную службу своему хозяину или его друзьям, отрекомендовав такое чудное место, совсем поблизости от дома капитана мушкетеров, - Бонасье рассудил так: сдать приезжим комнату – это хорошо, но на то они и приезжие, чтобы потом уехать. А вот те, кто служат в Лувре, да самому королю, задержаться в Париже самое малое на три месяца-полгода, в зависимости от срока контракта.

Отредактировано Мишель Бонасье (2016-06-29 13:54:34)

13

- Говорите, что господа мушкетеры приобретают у Вас товар, месье? – заинтересованно протянул Планше, желая выиграть время и подождать пока трактирщик набегается со своими людьми по улице и пойдет обслуживать посетителей. – Хотя звучит сомнительно, сомнительно. Что-то бедновато у Вас, тогда, как на улице Вожирар отменная лавка с галантереей. Да. Товар весь на витрине и не нужно никуда покупателям подниматься чуть не на колокольню, чтобы взглянуть на то, что им нужно купить. Но, из почтения к Вашему возрасту, месье, я поверю Вам на слово. – Слуга мушкетера тяжко вздохнул и со снисхождением посмотрел на галантерейщика, дескать, на что только не пойдешь из-за уважения к пожилому человеку.

- А вот сдача мансарды это интересно, тем более, что дом действительно недалеко от особняка господина де Тревиля, - Планше не упустил случая для важности ввернуть имя влиятельного капитана мушкетеров. – Если моему господину комнаты понравятся, то он отблагодарит Вас, - слуга не скупился на посулы от имени молодого своего господина, еще не получившего даже плащ мушкетера, но сам Планше считал, что дело времени. – Надеюсь, что камин там не дымит и к комнате примыкает приемная. – Приемная не приемная, а вторую, пусть даже маленькую комнатушку, Планше в мечтах лелеял видеть как свою. У приличного дворянина и слуга должен быть размещен со всеми удобствами. А в знатности и благородстве господина д'Артаньяна он не сомневался. Еще бы! Молодой гасконец и письмо рекомендательное имел при себе, и уже имел честь оказать услугу и познакомиться с красавицей маркизой.

- Показывайте мансарду, месье, - снисходительно сказал Планше, стряхивая несуществующую пыль с рукава. – И учтите, если цена окажется выше той, что сейчас платит мой господин, то это напрасный труд. Он не вчера только прибыли в Париж, поэтому лучше не лукавить, - тут слуге будущего мушкетера (а в этом Планше был уверен, как в единстве Отца, Сына и Святого духа) даже не пришлось скрещивать за спиной пальцы. Да, они в Париже не так давно, но и не вчера прибыли.

Поднявшись по лестнице, которая, о, счастье, даже не скрипела, на мансарду, Планше придирчиво осмотрел каждый угол. Менять одну каморку на другую вовсе не было резона. Тут была даже забота со стороны Планше даже не о своем господине, а о себе лично. Куда же слуга денется от своего хозяина? Где тот, там и ему жить.
- Сквозняков тут нет? - поинтересовался Планше, выглядывая в темное окно на улицу, пытаясь разглядеть носится ли неугомонный трактирщик со своими людьми или нет. - Сейчас темно, поэтому скажите, месье, солнце тут с утра или после полудня? - Просыпаться с первыми лучами солнца Планше вовсе не хотелось, поэтому он надеялся, что солнечные лучи не будут мешать ни молодому гасконцу, ни ему самому.
-Мне нравится эта комната, надеюсь и моему господину она придется по нраву, - небрежно заметил Планше, радуясь тому, что мансарда имела небольшую прихожую, которую слуга уже мечтал видеть как свое жилище. - Конечно, тут все уберут, - скорее утвердительно, чем выражая просьбу заметил Планше, направляясь к выходу. Злить хозяина дома вовсе не хотелось. Он еще помнил сильную хватку руки, да и ссориться с возможным арендодателем было глупо.
Выйдя на улицу, Планше с удовольствием вдохнул воздух полной грудью. Он был настолько доволен собой, что этим днем сумел найти себе и бесплатный обед, и избежать за это неприятностей, и найдя недорогое жилье, выполнить поручение своего хозяина, что ему было наплевать, что воздух Парижских мостовых сильно отличается от свежего загородного воздуха. Париж это Париж. Париж это жизнь! И этим все сказано. Планше был уверен, что удача долго будет на его стороне.

Эпизод завершен.

Отредактировано Планше (2016-07-28 01:36:21)


Вы здесь » Лилии и Шпаги » 1625 год - Преданность и предательство » Всяк галантерейщик король в своей лавке