Лилии и шпаги

Лилии и Шпаги

Объявление

1625 г.
весна
На небосклоне Франции кто-то видит зарю новой эпохи, а кто-то прозревает пожар новой войны. Безгранична власть первого министра, Людовик XIII забавляется судьбами людей, как куклами, а в Лувре зреют заговоры, и нет им числа. И никто еще не знает имен тех, чья доблесть спасет честь королевы, чьи шпаги повергнут в трепет Ла-Рошель. Чьи сердца навсегда свяжет прочная нить истиной дружбы, которую не дано порвать времени, политике и предательству, и чьи души навеки соединит любовь.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Лилии и Шпаги » 1625 год - Преданность и предательство » Верность простых сердец


Верность простых сердец

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

11 мая 1625 года, поздний вечер. Франция, Париж.

2

Отзвонили свадебные колокола, отгремела праздничная музыка, с трудом и неохотно угомонился Лувр, повинуясь вкусам и желаниям короля Людовика XIII, даже ради бракосочетания сестры не желающий изменять своим привычкам. Погасили свечи в передних покоях Ее величества, оставив только те, что горели в опочивальне. Одернуто было бархатное одеяло, манили свежестью простыни, мягкостью подушки, матово, кокетливо сияла кисея полога. Зрелище кокетливое и соблазнительное, если бы кровать эта не пустовала. Прежде всего потому, что Его величество желал почивать раздельно, а еще потому, что королева Анна чувствовала себя слишком взбудораженной тем, что случилось сегодня, чтобы лечь и уснуть в своей холодной и одинокой постели.

Причиной ее волнения был герцог Бекингем, смутивший сердце королевы Франции своей красотой, изяществом, а еще пылкими взглядами. Анна не знала пылкой мужской любви, не знала восхищения, тонкой игры соблазна. Во всем этом она была сущим ребенком, беззащитным, лишь интуитивно чувствовавшим соблазн и опасность, таящийся в таких взглядах. Особенно, если они исходят от Первого министра Англии и предназначены королеве Франции. Но как она могла остаться равнодушной? Как, если ее неудержимо тянуло хотя бы один раз, хотя бы краешком губ прикоснуться к пьянящему напитку из любви и страсти, который другие пили полными глотками!

Ей нужен был совет. Ей необходим был совет! И был только один человек, которому она могла доверится, который поймет лучше ее самой, что у нее на душе. Это Мари Эйме де Роган де Шеврез, бесценная подруга, трепетная наперсница, мудрый советчик. Казалось бы, что проще? Улучить несколько мгновений и переговорить с ней в суматохе бала. Но герцогиня де Шеврез иногда была неуловима, исчезая, появляясь, на все вопросы королевы отвечая лишь лукавой улыбкой. Вот и на этот раз, Мари Эйме исчезла с бала, да так ловко, что королева не смогла бы сказать, как и когда это случилось. Только что ее подруга была здесь, и вот уже ее нет. А совет был необходим Анне сейчас, немедленно, совет, и дружеское участие.

Из размышлений Ее величество вывел деликатный шорох за дверью, ведущий в гардеробную.
Анна Австрийская, мерившая шагами опочивальню, испуганно вздрогнула, обернувшись. Она уже привыкла жить в страхе, в подозрении, ожидать сначала худшего, а потом благодарить пречистую Деву, что худшее ее на этот раз миновало.
И действительно, миновало. В дверях гардеробной стояла Констанция Бонасье, кастелянша королевы. Совсем молодая женщина, которой Ее величество благоволила. Прежде всего, потому, что она была крестницей Ла Порта, которому королева доверяла, а затем потому, что госпожа де Бонасье была мила, воспитана и хороша собой. Кроме того, свои обязанности она выполняла безупречно.
- Ах, это вы, дитя мое, - ласково улыбнулась она. – Я думала, вы повеселитесь сегодня на свадьбе вместе с остальными, но вижу, что ваши обязанности задерживают вас в Лувре допоздна. Боюсь, ваш супруг не одобрит такого, сударыня. Вот что, отправляйтесь домой, и до завтрашнего вечера вы свободны. Только возьмите с собой слугу с факелом. Нынче на улице наверняка много всякого сброда.

Махнув рукой, королева хотела уже было отпустить кстеляншу, но тут ей подумалось, отчего бы не послать герцогине записочку, тем более, что госпоже де Бонасье не придется делать большой крюк, чтобы занести ее в особняк Ее светлости. А, прочитав послание, Мари Эйме наверняка будет в Лувре, как только откроют ворота! Значит, ей останется только перетерпеть эту ночь.
- Хотя… задержитесь еще ненадолго, дитя мое. У меня есть для вас одно маленькое поручение.
Королева торопливо прошла в кабинет. Ей бы вести себя тише, потому что в передних покоях находилась дежурная фрейлина, но Анна торопилась. Взяв свечу, нашла бумагу, перо и чернила, неосторожно уронив  на пол шкатулку с восковыми палочками разных цветов. Красный воск для официально переписки, белый для личной, розовый… розовым она бы запечатывала письма возлюбленному. Если бы он у нее был.
Торопиливо написал записку подруге, признаваясь в том, что нынче чувства ее в смятении, и она знает, что тому виной, просила совета и утешения.
- Вот, - протянула она сложенную и запечатанную записку госпоже Бонасье. – Прошу вас, милая моя, отнесите это  герцогине де Шеврез. А потом возвращайтесь к себе домой, и постарайтесь немного отдохнуть. Вы это заслужили.

3

Для кого-то свадьба - большое торжество, для самой госпожи Бонасье её собственный брак был если не праздником, то большим событием, изменившим её скромную домашнюю жизнь в родном гнездышке... А тут - балы, гуляния, большой праздник в Лувре по случаю бракосочетания принцессы Генриетты-Марии и Карла Первого, такое до своего появления в Лувре она видела лишь издали. Но и теперь, среди всей этой роскоши и веселящихся господ, ей было не до того. Служба задерживала ее допоздна, и она могла видеть лишь отголоски окружающего веселья. Впрочем, она не страдала. Она была предана королеве и с удовольствием выполняла свою работу. Ей нравилось возиться с бельем и роскошной одеждой своей повелительницы, все эти юбочки, воротнички, платочки ей нравились, она любовалась их красотой и элегантностью, ей нравилось, как все это сидит на ее молодой и красивой госпоже, которой совершенно пренебрегает ее супруг. Королева была добра с ней, и она была благодарна крестному, который так принял участие в ее судьбе.
День заканчивался, кончилось торжество, и ей сейчас самая работа, Её Величеству пора почивать...
Она вышла из гардеробной. Кажется, ее госпожа немного напугана, но Констанция уже к этому привыкла, ведь её госпожу окружают, к сожалению, не только преданные люди...

Она поклонилась в ответ на слова королевы.
- Благодарю вас, Ваше Величество. Мой супруг действительно видит меня нечасто. - сказала она своим мелодичным голосом, делая реверанс. Она с благодарностью выслушала совет королевы, но решила обойтись сегодня без провожатого. Муж, скорее всего, уже уснул, а слуга, даже с факелом, не очень хорошая защита против серьезных злоумышленников, и к тому же факел привлекает внимание.

Она уже хотела идти, когда королева её вернула. Она почтительно остановилась, словно ожидая распоряжений. Она подождала, когда королева напишет записку, и с поклоном взяла ее.
- Письмо будет передано из рук в руки.

***

Такие поручения она уже выполняла не раз, поэтому взялась без колебаний. Констанции не раз уже приходилось возвращаться со службы домой поздно, обязанности кастелянши занимали почти все ее время. У нее выдавались свободные минуты, когда она виделась супругом, но она вскоре снова убегала на службу. До сих пор она не знала ничего подобного, росла домашней девочкой, и после смерти матери на ней и на служанке Мариетте было все хозяйство, а сейчас все изменилось. Так заниматься домом у нее почти не было времени.
Она думала о том, как сложилась ее жизнь. Девушке из скромной семьи ювелира Бошана выпала большая честь. Так случилось, что она являлась крестницей господина де Ла Порта, камердинера Её Величества. Благодаря связи с Сигоньяками, родственниками матери, он был знаком с Бошанами, и принял участие в судьбе девочки. Недавно она была принята на службу и была выдана замуж за Жака-Мишеля Бонасье. Надо сказать, она не очень любила своего жадного и алчного мужа, имеющего к тому же слабость к выпивке, но ей было его по-своему жаль. Она упрекала его за выпивку, когда могла, прятала бутылки. Тем не менее она умела с ним ладить, и частенько сообщала ему те новости из Лувра, которые ему можно было знать. С самого начала она была вовлечена в круговерть дворцовых тайн и интриг, но ее ловкость, сообразительность и проворство пока помогали ей выживать в этом осином гнезде. Она еще не могла представить всей опасности вовлечённости в такие дворцовые игры, но здесь ее вела преданность королеве и благодарность крестному. Она принимала участие во всем, что ей могли доверить. Разумеется, мужу она не могла доверить такие подробности, и сообщала ему лишь то, что ему следовало знать, скажем, о кузине королевы, о каких-либо якобы торговцах, и прочем. Просто иногда просила его, когда было поздно, проводить ее.

Но сегодня она шла одна. Идти пришлось по ночному Парижу, и это всегда почти означало подвергаться какому-то риску. Ей было боязно идти, она оглядывалась, но до сих пор шла спокойно, вдыхая вечерний парижский воздух, и вздрагивая от каждого шороха, шарахаясь от каждой тени. Дома и статуи казались какими-то призраками, но легкое освещение уличных фонарей ее немного ободряло. Было боязно, но храбрая молодая женщина все-таки шла. Не раз ей казалось, что за ней следят. Вот и сейчас... Кто это? Стража? Шпионы кардинала? Ночные разбойники, которыми кишит Париж, и для которых именно ночью наступает настоящая жизнь? Даже думать не хочется. Слабой женщине тут ничего не поделать, а тайны королевы умрут вместе с ней. Все-таки, кажется, следят. Шорох? Шаги? Она ускорила шаг, почти побежала. Главное, попытаться оторваться и скрыться, дойти до цели... Хотя бы остаться живой...

4

Мадам де Ланнуа решила остаться ночевать сегодня в Лувре. Время было позднее и жаль его тратить на сборы и дорогу в свой небольшой дом. Тем более, что не стоит упускать возможность поболтать и посплетничать со своей приятельницей. Гортанс де Флобе, была одной из фрейлин Анны Австрийской, но сегодня как назло было ее дежурство. Если Ее величество, утомившись длинным днем и шумным вечером бала, соизволит рано отойти ко сну, то у приятельниц будет довольно времени, чтобы обсудить наряды гостей, услышанные разговоры, замеченные взгляды и жесты, словом скрасить свое время милой женской болтовней. А если велеть принести в комнату дежурной фрейлины вино и бисквиты, то будет милое уютное продолжение вечера.
Королева еще не отошла ко сну, в ее покоях была кастелянша, некая мадам Бонасье, поэтому Эжени старалась ничем не обнаружить свою присутствие в комнате дежурной фрейлины. Нет, она не делала ничего дурного, но не хотела получить очередного поручения, если попадется на глаза королевы. Таковы были изначальные планы.
Но трудно было избежать искушения и не полюбопытствовать, какие указания дает королева Анна своей кастелянше. Не лишним будет узнать, какой наряд велит королева приготовить на следующий день, какие ленты она желает купить. В обрывках фраз, доносящихся из приемной Ее величества, графиня де Ланнуа услышала знакомое имя.

Подождав, пока мадам Бонасье не выйдет из покоев королевы, Эжени, взяв было перо и бумагу, отложила перо, даже не обмакнув его в чернила. У нее не было времени писать записку, но была надежда застать нужного ей человека в Лувре. Не жалея модных шелковых туфелек, она поторопилась в караульную. Там точно можно было узнать, кто покидал дворец сегодня, а кто нет. Статус фрейлины Ее величества всегда давал повод сослаться на выполнение одного из поручений королевы. Уже на лестнице, обнаружив, что держит в руках лист бумаги, Эжени сложила его и убрала в рукав.
В небесной канцелярии посчитали, что за свою преданность Первому министру Франции графиня заслужила немного удачи. До караульной она не дошла. Проходя мимо кабинета для совещаний, она увидела знакомую фигуру Рошфора. Граф как раз расставлял гвардейский караул на ночь.*
Эжени остановилась на пороге, и тихонько кашлянув, чтобы привлечь к себе внимание, поманила графа рукой.
- Месье, - первой заговорила мадам де Ланнуа, - мне нужно передать Вам письмо, - фрейлина достала из рукава сложенный листок бумаги. Но кто знал что он пуст?

* согласовано.

Отредактировано Эжени де Ланнуа (2016-06-19 18:46:41)

5

Праздники – праздниками, но служба – службой.  У Рошфора были и другие обязанности, кроме как улыбаться и танцевать, и первейшая из них – забота о безопасности Его преосвященства, кардинала Ришелье. Первый министр умел приобретать нужных друзей, но врагов он наживал еще быстрее. А когда колосса невозможно сместить, его стараются уничтожить. И граф видел свой долг в том, чтобы не допустить подобного.
Он как раз окончил осмотр гвардейцев, короткими фразами поощряя или выражая неудовольствие, как ночь, пропитанную запахом кожи и стали и раскрашенную алым, украсило появление женщины. Гвардейцы были достаточно хорошо вышколены, чтобы не дрогнуть при звуках мелодичного голоса, но Рошфор заметил, как строй подтянулся, и усмехнулся. Ну, еще бы.

– Разойтись,  – последовала короткая команда, и строй, как один, покинул зал, чеканя шаг, как на плацу, а граф подошел к Эжени де Ланнуа. – Мадам, я слушаю вас.
События, подчас, разворачиваются весьма прихотливо. То долгое время не происходит ничего, и кажется, что так будет всегда, то вдруг события скатываются на тебя подобно снежной лавине. Похоже, нечто подобное происходило и сейчас.
- Произошло что-то важное?
Шарль Сезар де Рошфор с любопытством взглянул на лист бумаги, который держала в руках Эжени де Ланнуа.

Похоже, сегодняшний маленький заговор на балу будет иметь большие последствия, если уже к ночи у придворной дамы Анны Австрийской было что рассказать. Мысленно Рошфор поздравил себя с такой находкой. Его преосвященство обязательно узнает о стараниях графини де Ланнуа. Но сначала выслушаем, что она скажет.

6

Ожидая пока Рошфор закончит смотр гвардейцев и те разойдутся по своим постам, мадам Ланнуа думала, надолго ли затянется ее ожидание. Кастелянша королевы не почтовый курьер, но кто знает, как быстро она доберется до адресата. Ее могла ждать карета, тогда по пустынным улицам Парижа доехать до дома герцогини де Шеврез не займет много времени. Эжени и сама не заметила, что от нетерпения чуть-чуть приподнимается на мысочки и вновь опускается на полную ступню.

- Нет, ничего важного не случилось, месье, - графиня развернула лист бумаги, показывая, что он пуст.
- У меня не было времени написать. –  Виновато улыбнувшись ей оставалось лишь сложить бумагу и убрать ее обратно в рукав. Но, у графини не было времени и на все женские недомолвки и интригующее молчание. Эжени подошла ближе к Рошфору, так, что рукав ее платья коснулся его плеча.
- Только что Ее величество отправила свою кастеляншу, некую мадам Бонасье с поручением к герцогине де Шеврез. Ей велено что-то передать герцогине. Возможно письмо или записку. – Негромко, почти шепотом сообщила Эжени то, что услышала совсем недавно.
Вот так всегда. Она наедине с мужчиной, который молод, недурен собой, и должна уместить свой разговор с ним всего в пять фраз. Это просто несправедливо. То, что приятельница ждет ее обратно, мало утешало, но примиряло с тем, что вечер все равно пройдет не скучно.

Больше ей к сказанному нечего было добавить. Оставалось лишь сослаться на сильную занятость и поспешить обратно. Пусть граф оценит, как трудно ей было выбрать время для короткого делового свидания с ним. Эжени уже хотела так и поступить, но осталась. Еще одна маленькая, но существенная деталь, которая может пригодиться Рошфору, а ей не будет ничего стоить ее сказать.
- Констанция Бонасье живет на улице Могильщиков, но номера дома я не знаю. Ее муж держит галантерейную лавку. – Это все, что могла сейчас добавить мадам Ланнуа. Она уже давно сделала вывод, что информации много не бывает. Где живет мадам Бонасье - секретом не было для фрейлин Ее величества, как и то, что та была крестницей господина де Ла Порта, камердинера Её Величества.

Отредактировано Эжени де Ланнуа (2016-06-26 11:19:11)

7

Письмо или записка от королевы герцогини де Шеврез. Рошфор вскинул голову, услышав это сообщение от Эжени де Ланнуа. Королева доверяет этой сиятельной авантюристке, доверяет, и советуется с ней о многих любопытных вещах, в том числе, и о своих отношениях с Его величеством, далеким от супружеской идиллии. А это очень, очень дурно, когда между женой и мужем появляются советчики. Особенно, когда муж и жена носят корону.  Конечно, возможно Анне Австрийской потребовалось срочно посоветоваться с герцогиней о цвете завтрашнего платья, но в это Шарль Сезар верил с трудом.

- Значит, кастелянша с улицы Могильщиков.
Улыбка графа стала хищной, глаза жестко блеснули в полумраке. Кастелянша легкая добыча. Особенно для того, в чьем распоряжении есть небольшая, но верная ночная армия Его преосвященства, готовая прятаться в темноте и без усталости идти по следу.
- Благодарю вас, мадам. Может статься так, что вы оказали неоценимую услугу Первому министру… и мне. Но, с вашего позволения, выражения признательности мы отложим на потом. Скажем, завтра, в полдень? Если вы будете в Лувре, то я найду вас. А сейчас мне предстоит небольшая охота. Пожелайте мне удачи, графиня.

Поклонившись Эжени де Ланнуа, Рошфор вышел вслед за гвардейским патрулем, мысленно рассчитывая, сколько человек нужно взять с собой, скольких послать вперед по нескольким улицам. Засада у дома Могильщиков, визит к дому де Шеврез.
Не прошло и четверти часа, а ворота Лувра открылись для трех всадников и десятка пеших людей, одетых в неприметные темные одежды. Они умело рассеялись по ночному Парижу, ища одинокую женщину, несущую нечто очень ценное, клочок бумаги, подписанный королевой Франции. Иногда такие клочки бумаги, если их гонит правильный ветер, сшибают короны с некоторых слишком самоуверенных особ.

***
Людям Рошфора повезло, а вот кастелянше с улицы Могильщиков не очень. 
- Куда же вы торопитесь, красотка, - донеслось в спину молодой женщины. – Не стоит так спешить!
Спешить действительно смысла не имело. Констанция Бонасье еще не догадывалась, но весь Париж сегодня для нее был одной большой ловушкой. Именем кардинала.

8

Мужской голос прозвучал для молодой женщины как удар грома. И так нервы были взвинчены до предела тем, что пришлось одной идти по ночному городу, неся в корсете то, что в более поздние времена назвали бы бомбой. Даже самая безобидная записка от королевы кому-либо, а уж тем более мадам де Шеврез, ее близкой подруге и наперснице, могла вполне убить или привести в тюрьму или на виселицу того, кто ее просто возьмет в руки. Констанция понимала, на что шла, берясь за подобное. Она поклялась в верности королеве, и не могла предать ее, как бы ни хотели этого враги ее августейшей повелительницы.

Да. Она не ошиблась. Ее действительно преследовали. Но кто это? Просто уличные грабители? Но у нее нечего взять, она была одета неплохо и со вкусом, но все же не так, как одеваются знатные дамы, с которыми теперь ей приходится общаться каждый день. Она не боялась воров. А вот шпионов кардинала стоило бояться. Значит, надо или постараться уйти от этого мужчины, или постараться, чтоб он не добрался до записки. Он уже дышит в спину, и похоже, что он не один. Похоже, пытаться удрать бесполезно. Но попытаться что-то сделать надо... Скорей.

- Ах! - она попробовала бежать быстрее, но, похоже, не рассчитала своих сил. У нее подкосились колени, и она упала, теряя сознание от нервного перенапряжения.

- Вы можете убить меня. - сдавленно произнесла она. - Но ничего от меня не добьетесь. Слышите? Ничего...

Отредактировано Констанция Бонасье (2016-07-05 06:22:48)

9

Ночь уже опустилась на город, когда Шарль вместе с двумя дворянами так же служившими в роте дез Эссара шли из трактира, оживленно обсуждая персону герцога Бэкингема, который непонятно каким образом умудрился за время своего пребывания в Париже покорить сердца едва ли не всех француженок, которые видели его хоть одним глазком. От оживленного спора молодых людей отвлек довольно громко разнесшийся по пустой улице голос. Присмотревшись Шарль увидел несколько фигур, одна из которых явно пыталась сбежать от своих сопровождающих, что не увенчалось успехом. Видимо и его спутники рассмотрели в темноте эту картину, так как гвардейцы, не сговариваясь, ускорили шаг. Врядли преследователи были обычными ворами, уж очень они не спешили, загоняя жертву. Подойдя ближе, стало понятно, что фигурой пытавшейся сбежать была дама.
- Как же можно так даму пугать? - обратился Шарль к людям, неспешно приближавшимся к упавшей и, по всей видимости, лишившейся чувств даме с другой стороны, одновременно пытаясь понять кто это, и какого черта им нужно. Юноша принялся приводить несчастную в сознание. Если дело дойдет до драки, то бесчувственная девица будет очень некстати. Как оказалось, кроме того, что дама любила гулять по ночному Парижу, она была еще и довольно привлекательна, даже будучи крайне бледной, что скорее было последствиями обморока, чем свидетельством слабого здоровья.
- Мадмуазель, вы можете встать? - обратился он к женщине, которая начала подавать признаки жизни. Что-то подсказывало юноше, что лучше поскорее уносить отсюда ноги. Конечно с ним двое товарищей, которые прекрасно владеют шпагами, но кто знает, кого принесет на шум драки, хорошо если друзей, а вот если появятся гвардейцы кардинала, то тут уж последствия могут быть непредсказуемыми. Шарль оглядел улицу, чтобы знать, куда отправить девицу, чтоб ее случайно не зацепили, если преследовавшие ее незнакомцы не оставят свою жертву по добру, по здорову. В том, что напуганная до такой степени, что упала без чувств, бедняжка сможет убежать гасконец сомневался, да и где гарантия, что если ей это удастся, она не наткнется на еще кого-нибудь.

Отредактировано Шарль д'Артаньян (2016-07-26 12:03:40)

10

Неожиданная защита в лице трех молодых гвардейцев роты де Зесара заставила преследователей остановиться чуть поодаль. Не то, чтобы они побоялись бы скрестить шпаги, но приказ был действовать тихо, чтобы все случившееся списать на ночной разбой. А что делают разбойники, когда что-то идет не по плану? Как правило, сбегают, чтобы найти себе жертву полегче и подоступнее.

Посовещавшись, одного из четверых было решено отправить за графом де Рошфором, а трое остались, чтобы не выпускать из виду кастеляншу. И ее нежданных и нежеланных защитников.
- Так не честно, господа, - делано рассмеялся один, изображая из себя подвыпившего любителя приключений.  – Мы первые заметили эту красотку, и не желаем делиться!  Можете взять себе то, что от нее останется, так и быть, но по справедливости это наша добыча!

В это время Шарль де Рошфор с двумя всадниками появился в конце улицы.
- Что здесь происходит, - ледяным тоном осведомился он, и три тени предпочли окончательно слиться с мраком подворотни, но граф не смотрел на них. Он пронзал взглядом трех гвардейцев, один из которых оказывал даме трогательные знаки внимания. – Я вас спрашиваю, господа! Что вам нужно от этой женщины?
Подъехав ближе, Рошфор взглянул в бледное лицо кастелянши со смесью равнодушия и легкого презрения. Невелика птица. Хотя, порой и из маленькой курочки можно сварить наваристый бульон.
- Ба, да я же знаю ее, господа. Это кастелянша королевы Анны! Полагаю, мы должны позаботиться о том, чтобы она была доставлена в… безопасное место.
На лице графа мелькнула волчья усмешка, зеркально отразившаяся на лицах его спутников.
- С дороги, господа, не путайтесь у нас под ногами, а то вам же будет хуже.

11

Ужин в доме господина Кокнар затянулся настолько поздно, что почтенный прокурор устав намекать гостю на поздний час, стал зевать за столом, а потом и откровенно клевать носом. Количеству перемен блюд мог бы позавидовать и сам король, но вот аскетичность их привела бы в удручение даже монаха-отшельника.
Бульон. Аромат не говорил ничего, не скрашивали блюдо и тонкие волокна куриного мяса, плавающие в бульоне вместе с веточками петрушки. Гренки, поданные к бульону, оказались не зажаренным на масле хлебом, а просто сухарями.
Второе блюдо представляло себе вареное мясо из бульона и тушеная с луком фасоль.
Далее шел пирог с патокой и яблочное варенье, больше похожее на повидло, но Портос ел его и хвалил, потому, как госпожа Кокнар шепнула ему, что сама лично его варила по осени.  Вино за столом прокурора щедро разбавлялось водой, разумеется с целью щадить желудок месье Кокнара, а вовсе не из скупости последнего.
После такого ужина и дураку было ясно, что мушкетер пребывал не в самом хорошем расположении духа. Если бы не пирог со сливами, припасенный мадам Кокнар и данный «на дорожку», то мушкетер бы мог посчитать, что вечер потерян зря. А так после того, как прокурор, поблагодарив свою супругу за сытный и вкусный ужин, ушел к себе работать с бумагами, госпожа Кокнар извлекла из буфета бутылку анжуйского, засахаренные фрукты и большой пирог со сливами. Портос поцеловал ручку мадам, заверив ее, что она спасла его от голодной смерти, а потом, убедившись, что и слуг нет поблизости, обнял прокуроршу и признался ей, что сходит с ума, глядя на ее щечки, которые словно персик, не говоря, что давно мечтает сорвать поцелуй с ее губ.
Господин Кокнар, по всей видимости, был скуп не только в хозяйстве, но и в любви, потому что госпожа Кокнар с радостью подарила бравому мушкетеру не один поцелуй.
Но желудок Портоса отказывался быть сыт поцелуями. Он требовал вина и мяса, а потому мушкетер был не в самом лучшем расположении духа. Оставалось лишь надеяться, что Мушкетон позаботится о своем господине и не оставит его без еды.

В таком настроении Портос и застал чудесную картину, от вида которой даже забыл про голод. Гвардейцы! Мушкетеры! И дама. А рядом с дамой его молодой друг из Гаскони. Шевалье д'Артаньян этим вечером времени зря не терял. Судя по плащу и видневшейся юбке, дама была не из простонародья, но задаваться вопросом почему благородная дама оказалась так поздно на улице одна, мушкетер не стал.
Кроме гасконца с дамой тут же было двое гвардейцев роты Дезэссара. Можно, конечно, было сначала поприветствовать королевских гвардейцев, но к чему такие условности, когда в воздухе явно пахнет дракой. Портос ограничился лишь общим кивком головы.
- Д'Артаньян! – окликнул Портос своего приятеля, - что за красотка у твоих ног? Ее напугали эти грубияны? – Мушкетер указал рукой в сторону гвардейцев кардинала.
- А! Уж не месье Рошфора я вижу? – На лице мушкетера расплылась самая благостная улыбка. На такую встречу он и не рассчитывал нынче вечером. – Как поживает Его высокопреосвященство?

12

Страшно. Страшно настолько, что сердце, кажется, готово птицей вылететь из груди, записка за корсажем почти обжигает кожу, Констанция, падая, ободрала ладони о мостовую и запачкала юбку, но Боже, какие же это мелочи – ссадины и пятна!

Ночное небо Парижа, в которое она бросала умоляющие взгляды вперемешку с молитвами, пока бежала к месту назначения, было глухо… или не очень? Во всяком случае, сознание потихоньку вернулось, и кастелянша поняла, что ее не обыскивают и не пытаются обесчестить, а приводят в чувство. Кому это нужно? Если простые разбойники, коих не так мало на ночных улицах, то вряд ли они стали бы возиться со своей жертвой. Если люди кардинала – им достаточно обыскать ее и находящуюся без сознания.

Приоткрыв глаза, в тусклом свете фонаря Констанция увидела обеспокоенное лицо юноши в форме гвардейца роты Дэзессара. Его капитан - не человек кардинала, но… кто знает, кто ему служит? Впрочем, даже в том тусклом освещении госпожа Бонасье рассмотрела, что лицо юноши-гвардейца выглядит честным, рядом с ним двое товарищей в той же форме, и обратился он к ней вежливо, и даже лестно, что ли – давно Констанцию не называли «мадемуазель».

Она кое-как поднялась, невольно опираясь на юношу – ноги подкашивались, несчастная кастелянша вся дрожала, но записка в корсаже была важнее ее жизни – наверняка. О ней никто не должен знать, пусть гвардейцы думают, что она просто жертва разбойников…

Тем временем разбойники скалились, нагло требовали первыми поразвлечься с ней – Констанция вспыхнула, задышала быстрее, но потом поняла, что она куда в большей опасности. Граф Рошфор! Отправиться с ним в «безопасное место» означало почти то же самое, что прогуляться до виселицы или пыточной.

Констанции пришлось думать быстро и она постаралась оценить ситуацию. Юноша, на которого она все еще опиралась, вряд ли ей враг. С ним – еще двое людей его роты и приблизившийся к ним королевский мушкетер, явно друг ее спасителя (спасителя ли?) С Рошфором она не пойдет никуда и предпочтет умереть на месте. Что ж…

- Умоляю вас, если вы милосердны к слабой женщине, если вы согласны и можете мне помочь – дайте мне сбежать! – шепнула Констанция на ухо гвардейцу Дэзессара, которого, кажется, мушкетер назвал Д’Артаньяном, -  умоляю вас!

Она уже могла стоять на ногах, и если гвардейцы задержат разбойников и – главное – Рошфора, она сможет ускользнуть, донести письмо до адресата и вернуться домой к мужу – нелюбимому, но безопасному.

"Пресвятая Дева, помоги мне..."

13

- Не стоит, господа, говорить о честности. Лучше убирайтесь отсюда ко всем чертям, пока можете! - все свое внимание юноша сосредоточил на том, чтобы привести даму в чувство, это требовало определенного опыта, которым гасконец не обладал, но к его великому облегчению, женщина начал приходить в себя. Да и воры скрылись, что так же не могло не радовать. Шарль, конечно, готов был скрестить шпаги с кем угодно, особенно если дело касается хорошенькой дамы, но выйти из игры победителем, даже не вынув шпаги из ножен, бывает куда приятнее. Юноша уже было вошел в роль спасителя, как на месте разбойников появился никто иной, как граф Рошфор. Надо же, какая встреча! Д'Артаньян уже и думать забыл об этом господине, но вот лицо помнил прекрасно, так же прекрасно, как и этот холодный голос с вечной издевкой.
- Ничего из того, что могло бы заслуживать Вашего внимания, месье, - Шарль старался отвечать как можно спокойнее, что с трудом, но получалось, все-таки общение с Атосом пошло крайне импульсивному юноше на пользу.
- Неужто, Вы думаете, что трое гвардейцев не способны проводить даму до дома, а Вы и Ваши сопровождающие, несомненно, блестяще справитесь с этой задачей? Спешу Вас огорчить, будь эта дама даже самой королевой, у меня нет причин передавать ее под Вашу опеку, - юноша не совсем понимал такое упрямство графа, но это было ровно до того момента, пока он не услышал шепот спасенной. Значит, у Рошфора есть какие-то виды на эту даму. Интересно. Очень интересно. Теперь уж Шарль позаботится о том, чтобы графу пришлось очень постараться, чтобы проводить даму.
- Сударыня, мои сослуживцы, думаю, с радостью проводят Вас туда, куда Вы им скажете, а мы с господином Портосом, - Шарль кивнул мушкетеру в знак  приветствия (гасконец искренне обрадовался появлению этого добродушного великана), пока немного поговорим с графом  о том, что гвардейцы и мушкетеры вполне способны уберечь даму от тех негодяев, которых скрывают сумерки,- после этих слов гвардеец помог ей крепко встать на ноги и передал ее под опеку друзей, которые пообещали проводить ее.

14

- Какие вольные речи вы ведете о Ее величестве, юноша. Мне это крайне не нравится. Я бы даже сказал, что они попахивают lèse majesté, а? Вам не кажется, господа? А еще это попахивает оскорблением верных слуг Его преосвященства кардинала Ришелье и верных слуг короля Франции!
Рошфор оглянулся на своих помощников. Те, ухмыляясь, кивнули.
- Мне право же, нет дела до этой особы, но вы упомянули всуе имя королевы Франции, и мой долг призвать вас к ответу.

Шарль де Рошфор лениво спешился, вынимая из ножен шпагу. Сначала он накажет заносчивого молодчика, который уже второй раз попадается у него на пути, а кастелянша никуда не убежит. А убежит, так догонят. В душе граф ликовал. Ему всегда приходилось действовать с оглядкой, и одно дело, шум из-за кастелянши, другое дело, из-за того, что некий гвардеец роты Дезессара и мушкетер роты де Тевиля порочили имя королевы Франции, чему есть несколько свидетелей! Его преосвященство будет в восторге.
- Ну, так что, месье? Уладим наше маленькое дело прямо сейчас?
Ночь отразилась в глазах Рошфора, когда он взглянул на защитников Констанции Бонасье. Ночь, и обещание расправы.

15

Пока гвардейцы короля и гвардейцы кардинала обменивались любезностями, молодая женщина надеялась на спасение, господин Портос жаждал поупражняться в фехтовании с графом Рошфором, а сам граф хотел испытать мастерство господина д'Артаньяна, в конце улицы появилась городская стража.
Капитан Марсинэ шествовал впереди двух алебардщиков и двух факельщиков. Маршрут их был привычен. Окна домов были уже темны, обыватели видели если не девятые, то вторые сны. Марсинэ был простужен и мечтал поскорее сдать свою смену, чтобы выпить вина в теплой кордегардии. Хорошо, что хоть дождя не было в его дежурство.
Собравшаяся на улице большая компания людей не могла не привлечь внимание капитана. Капитан все ждал повода отличиться, а то растаскиванием уличных драчунов да  трактирных драк особо не отличишься.

Поправив шлем, на котором красовались королевские лилии и, положив руку на эфес шпаги, Марсинэ поинтересовался что случилось. Увы, все присутствующие оказались из числа дворян и заверили городскую стражу, что никаких недоразумений нет и стражи порядка тут не нужны, а посему могут следовать… куда следовали.
Отдав приказ своим людям, капитан Марсинэ продолжил свой маршрут, вздыхая о том, что сколько не трудись, а все равно порядок в городе, носившем когда-то название Лютеция, а ныне именующемся Парижем, порядок не будет наведен никогда. Он даже предпочел не обратить внимание на личностей, притаившихся в подворотне. Тихо и ладно.

И капитан городской стражи сам того не знал, что своим появлением предотвратил поединок двух дворян и дал возможность даме в сопровождении одного из дворян продолжить свой путь по делам.

Эпизод завершен.


Вы здесь » Лилии и Шпаги » 1625 год - Преданность и предательство » Верность простых сердец