Лилии и шпаги

Лилии и Шпаги

Объявление

1625 г.
весна
На небосклоне Франции кто-то видит зарю новой эпохи, а кто-то прозревает пожар новой войны. Безгранична власть первого министра, Людовик XIII забавляется судьбами людей, как куклами, а в Лувре зреют заговоры, и нет им числа. И никто еще не знает имен тех, чья доблесть спасет честь королевы, чьи шпаги повергнут в трепет Ла-Рошель. Чьи сердца навсегда свяжет прочная нить истиной дружбы, которую не дано порвать времени, политике и предательству, и чьи души навеки соединит любовь.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Лилии и Шпаги » 1625 год - Преданность и предательство » Ягнят по осени считают


Ягнят по осени считают

Сообщений 1 страница 20 из 27

1

14 июня 1625 года. Буживаль - предместье Парижа.

2

В жизни Бонифация было две знаменательных даты, два праздника, которые он отмечал с усердием, до тех пор, пока способен был держаться на ногах. Но даже под действием пьяного дурмана он точно помнил, какой праздник нынче отмечается. Одним из этих знаменательных дней был день рождения обожаемого хозяина Мушкетона – месье Портоса. Второй – день, когда нормандец  провернул свое первое дельце, проще говоря, хорошенько обшарил карманы (и не только) изрядно уставшего и подвыпившего лавочника, который на свою беду уснул в канаве, неподалеку от собственной лавки. Если бы Бонифаций точно знал дату своего рождения, то отмечал бы три праздника. Но, увы, когда он появился на свет, было известно одному лишь Всевышнему и батюшке Мушкетона, который был настолько рад рождению сына, что напрочь подзабыл, когда же сие случилось. Но Мушкетон не унывал. В конце концов, незнание даты рождения означает лишь одно – можно оставаться постоянно молодым и смело говорить, что тебе вечно двадцать.

И вот, наконец, настал один из тех дней, когда сердце стучало громче обычного, кровь по венам текла быстрее, а душа хотела петь. Обожаемый хозяин Мушкетона отмечал свой день рождения. Портос во всем любил роскошь. Мушкетер праздновал все события на широкую ногу, а тем более уж день своего рождения. Вокруг все удивлялись, каким образом простой мушкетер (а король щедростью не отличался, чего уж там греха таить) мог позволить себе гульнуть на широкую ногу. И только Бонифаций знал, сколько греха они с месье Поросом уже взяли на свою душу, только бы всегда и всех поражать своей довольно-таки сытной жизнью.

Но в этот раз ситуация оказалась совсем печальной. Все жалованье месье Портоса они проели и пропили. Что-то Мушкетон сумел, конечно, под шумок прибрать к рукам, но даже и эту мелочь в итоге пришлось отдать за тощего зайца, которого они с Портосом и подъели на днях, с особым усердием обглодав каждую косточку. Бонифаций даже позволил себе на несколько минут пригорюниться. Где ж это видано, чтобы его любимый хозяин остался без праздника. Можно было бы стащить пару бутылок из одного хорошо знакомого Мушкетону трактира, но одним вином не отделаешься. Господа мушкетеры любили не только хорошо выпить, но и закусить. Заниматься воровством в Париже было опасно. Мушкетон совсем не хотел  попасть на виселицу, уж больно молод.  А вот если бы где-нибудь подальше от столицы взять грех на душу. Одним больше, одним меньше – не беда. И тут Бонифация осенила потрясающая мысль. Была неподалеку деревушка. Весьма зажиточная. Вот там и можно бы было вспомнить свои навыки выживания. Но идти одному было боязно. Вдруг схватят. А так хоть с кем-то. Все веселее болтаться на виселице с головой в петле, когда рядом друг (к слову сказать, тоже болтающийся).

- Дружище, собирайся!– Мушкетон, как умалишенный налетел на Планше. – Есть дело. По дороге все расскажу.

3

Появление Мушкетона на улице Могильщиков было сродни грому среди ясного неба или снега в середине лета. Нет, дружба дружбой, но нельзя же вот так заявиться и, даже не сказав «здрасте», велеть собираться, да еще неизвестно куда.
- Мушкетон, дела, это такая штука, которые никогда не заканчиваются, - философски изрек Планше, раскалывая очередной орех. Тщательно очистив ядро от треснувшей скорлупы, слуга отправил орех в рот. – Ты вот лучше присаживайся, да расскажи все толком. – Планше подвинулся, давая место, где сесть на полу в своей скромной комнатушке. Большую часть комнаты занимала постель, сундук с хозяйским добром и мешок. Этим замечательным мешком, полным прошлогодних орехов, Планше разжился совсем недавно и по чистой случайности. Нет, все было честно, он даже заплатил половину стоимости, а вторую часть отработал, помогая Мари таскать корзины и мешки из погреба во двор или на кухню (куда сказали, туда и понес). Почти во всех припасах бакалейной лавки завелась моль. Моль ведь она такая, думает только о себе, а на то, что весь товар оказался попорчен, ей наплевать. И то, что Планше из-за нее пришлось перетаскать тяжести, словно он раб на галерах, этой блеклой бабочке было безразлично.
Зато они с д'Артаньяном разжились лесными орехами почти за сущий пустяк. Это если считать деньгами и не брать во внимание больную спину Планше.
- Садись, садись, в ногах правды нет. Я тебя орехами угощу, - Планше великодушно запустил пятерню в мешок и высыпал на пол кучку потемневших орехов. У меня и камешек найдется, чтобы скорлупу колоть. – По правде сказать, собираться и куда-то там идти, у него не было никакого желания, но не посылать же друга на самом пороге.

4

Не то чтобы Бонифаций  хотел орехов. Нет. На приглашение Планше ответил желудок Мушкетона. Предательский орган громко заурчал, как будто его, ненасытного, не кормили, по меньшей мере, неделю. Но, что уж греха таить, их с господином Портосом несколько бедственное положение заставило затянуть ремни посильнее. Поэтому и сам Бонифаций, и его желудок с аппетитом думали про орехи, только Мушкетон еще старался держаться, а вот желудок что есть мочи давал знать, что желает орехов и побольше. Ну а кто же спорит с ненасытным органом. Мушкетон опустился на пол рядом с Планше, умом понимая, что дорога каждая минута, а желудком чувствуя, что все подождет. Ну, не идти же на такое рисковое дело голодным. Если уж схватят и повесят, так хоть сытым.

- Слушай, дружище, - Мушкетон громко раскрошил скорлупу нескольких орехов. Причем, Бонифаций не особо переживал, что эта самая скорлупа разлетелась в разные стороны. – Ты же помнишь, что у господина Портоса  сегодня день рождения?
Мушкетон даже одарил друга предупреждающим взглядом, мол, пусть только несчастный попробует сказать, что забыл о таком знаменательном дне.
– И такое событие необходимо отметить на широкую ногу. – Очередная порция скорлупы разлетелась по сторонам. – Но только вот, дружище, широкая нога есть, а на что отмечать, увы, проедено, пропито, проиграно и проспорено.
Мушкетон глубоко вздохнул. Да так чувственно, что мог разжалобить даже стены.
- Да еще дама эта. Тоже внимания требует.

Бонифаций недовольно поморщился. Он, как и всякий слуга, ревновал господина Портоса к некой прокурорше Кокнар, которую месье Портос называл дамой своего сердце. Однако по мнению Бонифация, мушкетер заслуживал в качестве дамы сердца экземпляр по интереснее, нежели это почтенная дама, изрядно потрепанная жизнью.  Но Мушкетон пока не собирался делиться с другом этой болью. В конце концов, было дело и поважнее. А о прокурорше он непременно расскажет Планше, когда они будут сидеть в каком-нибудь трактире.

- Но я сразу к делу. Надо бы разжиться тем, что делает жизнь прекраснее. Я про вино и закуску говорю. – Не дожидаясь, когда Планше поймет о чем речь, быстро добавил Бонифаций. – А денег на все это нет. Понимаешь? – Мушкетон своими «честными» глазами заглянул в не менее «честные» глаза друга. – То есть…- протянул слуга Портоса, - без золотых нам ничего не дадут. Значит, нужно пойти и взять самим. Так сказать, одолжить. Безвозмездно. – Мушкетон расколол еще пару орехов. – Но я обещаю сей грех взять только на свою душу. Я все сделаю сам. А ты просто постоишь, покараулишь. – Подмигнул другу Бонифаций.

5

Нельзя забыть то, чего и не знал вовсе, но под взглядом Мушкетона Планше не рискнул сказать, что слышит об этом в первый раз.
- Ну, день рождения…, - нормандец расколол очередной орех, - так ты что пришел позвать меня? – Он уже рисовал себе в мыслях румяных каплунов, ароматную свинину, полные бутылки вина. Конечно, все это будет для господ, но плох тот слуга, который не сумеет угоститься с барского стола. Грех не поднять тост за такого бравого мушкетера, как господин Портос. И вот весь этот великолепный план рушился, как песочный замок. Нет, как мираж, когда исчезает сначала сам султанский дворец, потом пальмы, фонтаны и ты остаешься с одним верблюдом. Вот и сейчас – иллюзия исчезла, а Мушкетон остался, как тот самый пресловутый верблюд.
- Какая еще это дама? – Планше взяв горсть орехов, зачем-то засунул ее в карман, словно ненасытная и жадная дама Портоса покусится на их с господином д’Артаньяном орехи.

- Так бы и начал сразу с дела, а то «собирайся», «пошли», - проворчал Планше, когда до него дошла суть плана Мушкетона по устроению банкета. – Может нам взять в долг? А потом мы рассчитаемся. – Планше и сам порой бывал не совсем честен на руку, но чтобы позаимствовать на целое застолье мушкетеров и гвардейцев короля, такого ему еще не доводилось. Обычно речь шла об яблоке или свежей булке, но сей грешок искупался либо комплиментом торговке, либо звонким поцелуем. Как говорится, один грех покрывает другой.

- И куда ты собрался? Тут, в Париже, нам с тобой потом и показаться на улицу нельзя будет. И не дай Бог еще хозяев наших приплетут к делу. – Планше осторожничал не сколько ради своей шкуры, сколько ради перспективы, что в один прекрасный день, д’Артаньян станет маршалом Франции, ну или на худой случай – полковником или генералом, тогда и он, Планше, в накладе не останется.
- Тут, неподалеку, в Буживале, есть ферма. Оттуда живность, сыр и вино в соседний трактир поставляют. Вот овечий сыр у них хорош. Меня Жавотта угостила, когда в прошлое воскресенье я пригласил ее на ярмарку. Давай навестим ее? – Планше подмигнул Мушкетону, прекрасно понимая, о чем он ведет речь. – Может там еще другая ферма есть, мы и тебе подружку найдем. – Планше толкнул в бок Мушкетона и рассмеялся.

6

- Нет! Только не женщины! – Со всей силы хлопнул себя по лбу Бонифаций, да так, что искры из глаз посыпались. Не подрасчитал чуток. – Какую подружку? У меня любимейший хозяин рискует остаться без пьянки…- Слуга на мгновение умолк, сообразив, что сболтнул что-то не то, - я хотел сказать, без праздничного ужина на свой день рождения, а ты мне подружку предлагаешь.

Мушкетон был потрясен до глубины души предложением друга. Ну, надо же было такое предложить. Не нужно в их компанию никаких женщин. От них одни проблемы. Грешить вместе будут, а как отвечать за свои грехи, так непременно мужчинам. Бонифаций отчаянно жестикулировал и издавал икающие звуки, чтобы уже наверняка убедить Планше, что никаких подружек в столь серьезном деле, как грабеж, он не потерпит.

- Так. Хватит набивать свою ненасытную утробу. – Бонифаци отобрал у слуги д’Артаньяна  орехи, которые тот, дай ему волю, будет до вечера поглощать. – Пойдем в эту твою деревушку…Как, говоришь, ее. Буживаль?
Мушкетон забегал по комнате, словно собирался на свидание
- У тебя есть что-нибудь острое? Еще нужно пару мешков.
Но мешки Бонифаций обнаружил сам. Сначала он пытался впихнуть их к себе в штаны. Не тащиться же через весь Париж с пустыми мешками и хитрыми мордами – подозрительно слишком. Морды-то уж никуда не денешь, а вот мешки неплохо было бы куда-нибудь припрятать. Кстати, про морды. Мушкетон окинул внимательным взглядом знатока фигуру друга.

- Слушай, дружище, ну вот физиономия у тебя явно бандитская. Как будто только вчера из шайки бандитов с большой дороги сбежал. Не улыбайся. Так ты выглядишь более сносно.
Попытка впихнуть мешки в штаны не увенчалась успехом. Поэтому Бонифаций озвучил идею, что он залезет в один из мешков, а Планше потащит его до деревушки. Мол, горожанин какой к родственникам в деревню пошел с подарками. Но взглянув на выражение лица Планше, Мушкетон и без лишних слов понял, что идея другом не поддерживается. А зря. Гениальнейшая идея.

После часа сборов, за который друзья успели поспорить, подраться, помириться, поплакать, посмеяться, они, наконец, были готовы идти на дело.
- Хорошего бы вина для храбрости сейчас. Хоть глоточек. – Мушкетон заглянул в глаза Планше. – Ничего у тебя нет?

7

- Мешки, что-нибудь острое, морда тебе моя не нравится, - рассмеялся Планше, нехотя поднимаясь с насиженного местечка возле уже полупустого мешка с орехами. – Мушкетон, - нормандец почесал затылок, потом макушку, явно не улучшая своими действиями и без того лохматую свою шевелюру, - а не пошел бы ты сам за провизией. Праздник то у твоего хозяина, а не моего. – Потянувшись и зевнув, Планше выразил свое полное безразличие к тому, что Мушкетону придется вернуться к господину Портосу с пустыми руками.

Поворчав еще для приличия и пообещав бросить мешок в ближайшую сточную канаву, если Мушкетон вздумает залезть в мешок и изображать из себя поклажу, Планше от души хлопнул Мушкетона по спине и заявил, что так уж и быть, ради их дружбы и ради того, чтобы господин д'Артаньян не счел господина Портоса жадиной, пожалевшим для своих друзей угощения, он поможет раздобыть Мушкетону и вино и еду.

- Хорошего вина для храбрости? – Широкая улыбка опять появилась на лице Планше, - Да мой господин получал жалование так же давно, как и твой господин Портос. Но там внизу, в лавке галантерейщика, можно поискать. Жаль, что хозяин суров. Ох, суров, - для пущей убедительности Планше покачал головой и цокнул языком.
- Но, если пройдешь на кухню и попробуешь очаровать кухарку, то она, может быть, нальет тебе стаканчик, если не отходит тряпкой по спине или еще по чему попало. – Разглагольствуя о вине, галантерейщике и кухарке, Планше ловко свернул и увязал в небольшой тюк мешки. Из острого у него был лишь небольшой нож, но вот беда, не далее как пару дней назад лезвие выпало из успевшей потрескаться ручки. Надо было бы починить, но вот самому не получалось, а отнести мастеру не было денег.

Солнце было уже почти в зените, когда два приятеля вышли за ворота Парижа, направляясь в сторону Буживаля. На их счастья крестьяне, приехавшие рано утром на рынок, уже распродали свой товар и тоже держали путь из Парижа в свои деревеньки. Один из крестьян по доброте душевной взялся их более чем наполовину пути.
- В Буживаль, папаша, в Буживаль мы. Вот у моего друга невеста там, - Планше без всякого зазрения совести указал на Мушкетона.
- А у меня там крестная на ферме, вот хочу навестить почтенную женщину.
- Как спрашиваете, зовут? – Планше не ожидал, что возница попадется словоохотливый.
- А ее не зовут. Она обычно сама в гости наведывается.
- Ааа… Спрашиваете как ее имя? Ну так сразу бы и говорили, а то сбиваете с толку. Мари Бурже. – Планше назвал первое пришедшее на ум имя, и надо было такому случиться, что возчику оно было знакомо.
- Ага, передам поклон от Жана Колена. Передам, передам. – Планше усердно закивал головой, моля о том, что бы этот месье Колен не полез с расспросами дальше.

Наконец повозка остановилась у развилки и возница, высадив попутчиков, свернул в право, поехал своей дорогой дальше.
- Мы почти на месте. Вот свезло, так свезло, почти и ног не утрудили и до места добрались. Осталось чуть меньше лье. Вон за той рощицей уже и пастбище начинается, а там и сама ферма.

8

- Ты чего там наболтал? – Как только повозка скрылась за поворотом, набросился Мушкетон на приятеля. – Какая еще невеста? Накличешь! – Бонифаций даже замахнулся на Планше, намереваясь дать ему хорошего подзатыльника, чтобы неповадно было в следующий раз кликать на друга такую беду.
- Имей в виду, - успокоившись, продолжал слуга Портоса, - если вдруг объявится какая дамочка, я тебя самого на ней и женю.

Решив, что подобная угроза эффективнее кулаков, Мушкетон, подхватив друга под локоть, направился в том направлении, куда указывал Планше, суля пастбище, ну и то, ради чего, собственно, друзья проделали весь этот путь из Парижа.
- Ух ты! Ты только погляди, Планше, жирненькие какие. – Выглядывая из-за веток кустарника, окаймлявшего пастбище, друзья наблюдали за животными, которые даже и не подозревали, что за ними следят две пары голодных глаз. –  Может и на ферму не пойдем? Отсюда сразу взрослых овец и одолжим? – Бонифаций даже не покраснел, предлагая товарищу начать грабеж средь бела дня и прямо посреди пастбища.
- Вот из того барашка такое жаркое получится. Объедение! Я прямо уже сейчас чувствую, как аппетитно оно пахнет. – Мушкетон даже повел носом, как будто и впрямь жаркое уже дымилось на огне. – А вот из того длинноногого,  как раз из его длинных ножек, получится очень жирный и наваристый бульон. – Бонифаций сглотнул слюну, чуть было ею же и не подавился.

Возможно Мушкетон и согрешил бы уже прямо сейчас, но пораскинув мозгами, верно заметил другу, что взрослые животные, уж больно, крупные и в мешок не влезут. А если и влезут, то их нелегко будет дотащить до Парижа. К тому же, бараны выглядели очень воинственно. Кто их знает, а вдруг окажут сопротивление. Все эти мысли заставили Бонифация отказаться от первоначального плана и остановить все же свой выбор на ягнятах.

- Эх, как ни жаль оставлять столько вкуснейшего жаркого, но все же свои кости дороже. Пойдем на ферму.
«Пойдем» было громко сказано. На самом деле друзья чуть ли не ползком на животе пробирались к фермерским сараям, опасаясь быть замеченными.

- Вообще-то, воры и грабители обычно орудуют ночью. Под покровом темноты легче остаться незамеченными. А мы, два болвана, поперлись днем. – Громко зашептал Мушкетон, понимая, что его штаны окончательно испорченны, и дыры на коленях уже даже не залатать. Вот видите, господин Портос, на какие жертвы идет обожающий Вас слуга.
- Стой! – Бонифаций дернул друга за рукав. – Думаю, это здесь. Смотри. Даже дверь в сарай открыта, как будто только нас и поджидает. – Хохотнул Мушкетон.

9

- Наболтал и наболтал, - усмехнулся Планше, поддевая носком башмака попавшийся на дороге камушек. – Ты его, что на свадьбу теперь должен приглашать? Зато он нам лишних вопросов не задавал, - серьезнее добавил Планше, увлекаемый Мушкетоном в сторону пастбища.
А там было на что, вернее на кого посмотреть. Родившиеся в прошлом году ягнята уже выросли в молодых овец и барашков и обещали за лето стать еще жирнее, но вот тащить их будет тяжеловато.
- Дурак, - усмехнулся Планше, глядя на того барашка, на которого указал ему Мушкетон. - Да, из него жаркое получится таким же мягким, как из подметки сапога. И вообще, для сочного и нежного жаркого лучше брать овец. А бараны… от него и несет, но только не жарким, а бараньим духом.
- Пошли на ферму, - согласился Планше. – Родившиеся в начале зимы ягнята уже подросли, но их, наверное, держат отдельно. Там же и тачку поищем. Не на своих же плечах все тащить.

Заглянув в сарай, около которого остановился Мушкетон, Планше первым делом увидел загон, где содержались подросшие ягнята. Судя по возрасту их должны были вот-вот пустить в общее стадо.
- Давай, иди, выбирай, - Планше пропихнул Мушкетона вперед себя. - Только баранов не бери. Посмотри под хвост тому, кто приглянется. Бери овечек, а я пойду, поищу тачку.
Отойдя всего пару шагов от загона, Планше наткнулся на прислоненную к стене тачку, но как назло послашись на улице голоса и шаги. Вот дела… сейчас сюда войдут и что они с Мушкетоном скажут?

Не тратя лишних слов, слуга гасконца схватил за шкирку своего товарища, и зажимая ему рот рукой поволок в угол, где они оба спрятались за тачкой, благо та была достаточно широкой, чтобы прикрыть собой двух незадачливых слуг.
- Тише… - прошипел он на ухо Мушкетону и приложил палец к губам. И как раз вовремя. В сарай вошел дородный мужчина, одетый как крестьянин, а с ним был… ох, где-то он видел уже этого парнишку. Планше был уверен, что видел его, но не мог припомнить где.

10

Где справедливость в этом мире? Во всяком случае, сейчас Бонифаций ее не видел. Планше, значит, за тачкой пошел, а он должен под хвосты заглядывать. Но Мушкетон не привык долго роптать на судьбу. Под хвост так под хвост. Чего не сделаешь, ради любимого хозяина.
Первые ягнята оказались барашками. Очень упитанными, но решено баранов не брать, значит, нечего их и общупывать.

Уже через четверть часа слуга Портоса выбрал самых подходящих ягнят и собирался уже, не дожидаясь Планше, начать запихивать их в мешки, благо сила и ловкость позволяла. Но тут в сарай забежал его подельник, да с такой скоростью, будто за ним гналось с десяток чертей. Да и ладно бы просто прибежал. Планше же схватил Бонифация за шкирку, чуть было не удавив последнего его же воротом, и куда-то потащил. Мушкетон уже решил было, что слуга гасконце умом тронулся и собирался хорошенько проучить его и за порванную рубаху, и за унижение. Но тут Планше, наконец, остановился и зашептал Бонифацию на ухо.

- Сам ты тише. – Тоже шепотом накинулся на товарища Мушкетон. – Ты мне рубаху порвал, между прочим.
Но дальше препираться действительно было нельзя. В сарай вошли двое. У Бонифация уже мелькнула мысль поискать чего-нибудь потяжелее, да немного оглушить вновь прибывших. Но потом, пораскинув мозгами, слуга Портоса решил, что из простых воришек они с Планше станут настоящими разбойниками с большой дороги. И тогда уж точно виселицы не избежать. Поэтому никого глушить и убивать он не собирался. Оставалось только ждать. Может эти двое и уйдут сейчас. И хорошо бы. Время не терпело. А им с Планше ягнят еще в мешки распихивать, да до Парижа добираться.

11

Люсьен ехал на телеге. Было жарко. Едва выехали за городские ворота, как Люсьен снял рубаху, накинул как плащ и завязал её рукава на шее, а сам завалился на старые тряпки - ещё в городе он поймал телегу старьевщика, направлявшегося в нужную сторону. Облака проплывали перед глазами, шумели ещё не запыленной листвой деревья. Пахло земляникой и горошком.
Парень колол дрова, когда хозяин вызвал его и, так сказать, сообщил о повышении. Теперь юноше была доверена закупка ягнят. Купить так купить, ягнят так ягнят. В прошлом году Маюрано брал Люсьена с собой, в этом - уже отправил самого. Так что задание было хоть и новым, но вполне понятным.
Перед самой фермой, заплатив старьевщику, Люсьен привел себя в "божеский вид" (что означало одеть рубаху и расчесаться пятерней) и отправился к Клоду. Клоду Робюсту*, двор которого пока что вполне оправдывал фамилию. Люсьен даже залюбовался и пожалуй, что совсем несвойственно столь молодым умам, подумал, что хорошо бы так жить на старости лет. "К военному - хорошо, а к такому крестьянину - не лучше ли? Или одно другому не мешает? Сначала к военному, а как тот в отставку - так мне на ферму?..." Это стоило обдумать.
  Хозяйственные думы юноши были прерваны двумя мужскими фигурами, бегающими вокруг сарая, где содержались ягнята. Но он не успел ничего о них подумать - ни о ягнятах, ни о фигурах - как ему навстречу вышел мэтр Робюст. По крайней мере, так его называл и хозяин трактира. Седой крестьянин с работящими руками, он кратко и приветливо кивнул Люсьену, дав знать, что помнит и узнал, но тем не менее спросил:
- От кого изволите?
- От мэтра Маюрано, трактир "Под гербом Доброго Анри".
Клод ещё раз кивнул и молча направился в сторону ягнятника. Люсьен двинулся за ним. Войдя, он удивился. Внутри никого не было, кроме ягнят, хотя парень ясно видел,что внутрь вошли двое, но никто не выходил. "Может, здесь подпол какой есть? А может, это вообще меня не касается: у крепких хозяев свои секреты, как и у поваров".
Клод тем временев дернул бородкой в сторону загона с ягнятами:
- Извольте выбирать.
Люсьен выбирал, не спеша, даже в какой-то степени нежно осматривая будущее жаркое, вспоминая, как это делал в прошлом году хозяин. Выбрав, наконец, он повязал каждому своему ягненку на копытце по обрывку веревочки, и вышел во двор, где его уже ждал Клод.  Почему-то Люсьену очень не хотелось покидать только что выбранных ягнят, но раз так принято...
______
*крепкий

Отредактировано Люсьен Патшер (2016-11-01 22:26:05)

12

- Шшш… - Планше приложил палец к губам, - рубаха не шкура и не шея, ее зашить можно, - прошептал он в самое ухо Мушкетона и затаился, словно мышь. Вот и делай добрые дела, помогая другу.
Из-за тачки ничего не было видно, и слуга гасконца искренне надеялся, что их тоже не видно. Не видно, но слышно.
«Извольте выбирать», - Планше мысленно передразнил мужской голос. «Вот распоряжается, словно хозяин», - продолжал ворчать про себя слуга, которому было жутко неудобно сидеть, скрючившись в три погибели, за тачкой. «Хозяин! Точно! Как пить дать!», - Планше был добрым католиком, даже ходил в церковь по воскресеньям. Иногда. Шепнув «спасибо» ангелу-хранителю, он еще попросил того, чтобы хозяин с покупателем поскорее убрались из сарая.
Хлопнула дверь. Планше готов был счастливо вздохнуть, но по шагам и блеянию ягнят понял, что ушел кто-то один.

«Выбирает», - решил про себя Планше, борясь с искушением выглянуть из-за тачки. «Вот бы и нам так открыто и неспешно выбирать», - он уже мечтал о том дне, когда его господин станет лейтенантом… Не, капитаном или генералом, вот тогда… Тогда им ягнят будут привозить прям на кухню. И кур, и рыбу, - Планше сглотнул слюну, представляя, как они с д’Артаньяном заживут на широкую ногу.
Вот еще раз хлопнула дверь и наступила блаженная тишина.
"Ушли?" Этот вопрос больше всего волновал сейчас слугу гасконца. Он даже готов был уйти отсюда с пустыми руками, лишь бы уйти.

Сосчитав до десяти, а потом для верности еще раз до десяти, Планше осмелился выглянуть.
Никого? Никого!
Вернее, в сарае были только он, Мушкетон, ягнята и тачка.
- Берем этих, - чуть слышно прошептал он своему товарищу, накидывая мешок на ягненка, чья нога была помечена веревочкой. Раз его выбрали, то он хорош.

13

Сердце Бонифация колотилось так, что казалось, еще немного и тачка, за которой спрятались два подельника, начнет сотрясаться от этих ударов. Точно так же сердце Мушкетона колотилось, когда он ходил «на дело» со своим папенькой. А потом и один воровал бутылки с вином для господина Портоса из погреба ближайшего трактира. Хотя, что значит воровал? Одалживал. И уж извиняйте, если забывал про должок. Однако сейчас они с Планше действительно чуть было не попались. Эх, и болтались бы они несчастные на виселице. А господин Портос орошал бы бесконечными слезами землю возле болтающейся тушки своего несчастного слуги. Бонифаций чуть было даже не расплакался, уткнувшись в плечо Планше. Так красочно он представил свое бренное тело подвешенное над землей. Но двое никак не хотели уходить. Мушкетон уже подумывал о том, чтобы чем-нибудь тяжелым слегка оглушить обоих. Хватать ягнят и бежать. Идея, конечно, отличная, но окончательно не продуманная.

Однако Судьба оказалась благосклонна к тем, кто брал, не отдавая. Двое вышли, что послужило сигналом двум подельникам приступать к делу.Мушкетон так торопился, что уже с трудом понимал кого надо хватать и пихать в мешки. Ягнята были добротные, но они обступали все ноги Бонифацию.

- Хватай этого! Смотри, какой жирный! А я голоден настолько, будто неделю крошки во рту не было.

Бонифаций не забывал прислушиваться. Как бы кто внезапно не появился. Хорошо бы они смотрелись с Планше.

- Достаточно! – Скомандовал со знанием дела Бонифаций. – Давай грузить в тачку, и уносим ноги, которые, кстати, эти твари Божьи мне обступали. – Посетовал Мушкетон, хватая мешок и погружая его в тачку.

14

Тот или этот. Этот, который не тот. С веревочкой на ноге или без. Баран или овца. Было уже без разницы. Они бы с Мушкетоном и козла рогатого запихнули бы в мешок, попадись он им под руку. И верблюд бы влез в мешок, тот же был шире, чем игольное ушко.
Козла не было, верблюда тоже. Были ягнята, мешки и тачка. И опасность, что в дверь вот-вот войдут те двое. И ягнята были такие упитанные, что поднять то их не то, что одной рукой было тяжело, двумя бы не надорваться, каждый фунтов по восемьдесят, а то и более. А они, вот чертяги, еще упирались, не желая быть покладенными, нет, положенными, или запиханными в мешок.
Наконец Мушкетон сказал что достаточно. А то! Мешки то закончились!

- Нам бы шеи сберечь сейчас, а ты о ногах беспокоишься, - проворчал Планше, которому все это дело нравилось куда меньше, чем в самом начале. Надо было хватать на пастбище того кто был ближе и бежать. Нет же, все ради желания сделать как лучше, он предложил поискать молодняк.
Наконец тихо блеющие мешки были уложены в тачку, сверху еще Планше присыпал все соломой, благо под ногами ее было достаточно.
Осторожно высунув голову за дверь сарая, слуга огляделся. Никого. Перекрестившись и мысленно  попросив прощения у Всевышнего, пикардиец махнул рукой Мушкетону:
- Поехали!

Когда тачка была вывезена за дверь, слуга гасконца заботливо прикрыл ее, дабы она не вызывала подозрений. Уф… Господь ли, лукавый ли был на их стороне, а может быть и тот и другой были на страже их шкуры, ведь не для себя же старались, но поблизости никого не было.

Подхватив тачку за вторую ручку, Планше стал ускорять шаг, желая лишь побыстрее оказаться как можно дальше от этой фермы, а еще лучше быть уже в Париже, у себя дома.

Отредактировано Планше (2016-11-08 23:57:55)

15

Интересно, а вот почему нельзя было сторговаться прямо в сарае, а там сразу и забрать? - Таковая мысль пролетела в голове Люсьена под шум и слабое блеяние где-то в стороне. То есть, со вполне определенной стороны. Прибежав в ягнятник, парень обнаружил, что столь трепетно выбранный им товар исчез. Вместе с большой тачкой. Значит, не зря его фигуры беспокоили. Никакие это не слуги. То есть, не слуги фермера. А Клод - что Клод? Он, небось, видит, уже не ахти как.
Люсьен на минуту погрешил было в мыслях и на самого хозяина усадьбы, но... Нет. Мэтр Маюрано знал его слишком давно, вариант сговора мэтра Робюста за спиной покупателя был исключен. А вот не думал ли фермер подобного о самом Люсьене? Похоже, что думал. Поскольку деньги возвращать отказался. Да и смотрел уже далеко не так приветливо, как прежде.
- Может, быть, ты и не от мэтра вовсе. А ягнят я где новых возьму? Сам окочусь, что ли?
Честность слуги трактирщика могло бы подтвердить вполне искреннее, хотя и недолгое удивление. Кража и кража, чему тут удивляться-то?! Да и некогда. Тут не удивляться, тут догонять надо и разбираться, а на ноги парню было грех жаловаться. К тому же убегающим приходилось ещё овец придерживать.
  Так что вскоре Люсьен уже видел, кого догонял. Вот уже и голоса слышны. Что-то какие-то знакомые, кстати! Один знакомый. Ну да, слуга одного королевского гвардейца. Эх, жаль. Гвардейца, конечно.
- Эй! Стойте! - Люсьен пока не торопился называть их ворами во всеуслышание. Да и не перед кем. Не деревня уже, лесок. Но кем бы ни были догоняемые, "окотиться" им придется.

Отредактировано Люсьен Патшер (2016-11-09 23:50:17)

16

- Где ты только откопал ее? – Мушкетон говорил шепотом, но раскрасневшееся от напряжения и волнения лицо слуги ясно говорило, что еще немного, и он начнет кричать.

Колеса тачки,то и дело, попадали в ямки на дороге. Бонифаций уже в сотый раз за этот день поклялся Всевышнему, что никогда больше не пойдет воровать ягнят. Вообще воровать пойдет, а именно ягнят – Боже, упаси.
Но что больше всего беспокоило Мушкетона, так это то, что их с Планше могут поймать. А обвинение в воровстве было бы уж совсем нелестно, хоть и провернули они это дельце весьма ловко, будто всю жизнь только и делали, что ягнят воровали.

- Слышишь? – У Мушкетона даже мурашки забегали по спине, а в глазах потемнело. – Слышишь? Это погоня!
От страха быть пойманным у Бонифация появились новые силы, он выхватил тачку из рук Планше и побежал с такой скоростью, словно за ним гналась сама смерть, а в мешках он вез свою жизнь, не меньше.

- Если поймают, - задыхаясь на бегу выпалил Мушкетон, - болтаться нам на виселице, а мой несчастный хозяин останется без праздника и лучшего слуги в мире.

Бонифаций даже пустил скупую слезу. Он так расчувствовался, что уже не смотрел на дорогу. Колесо тачки вновь попало в ямку, и слуга Портоса, не ожидая такой резкой остановки, перелетел через нее, удачно приземлившись в дорожную пыль.
- Давай бросим? – Запаниковал Мушкетон, намекая другу оставить мешки с ягнятами и уносить ноги. – Либо придется отбиваться от преследователей.

У Бонифация мелькнула мысль забраться на дерево, перед этим спрятав тачку в кустах. Но если мешки начнут блеять, тогда придется принять бой. Но вот предложить этот план своему подельнику слуга королевского мушкетера не решался. Может лучше и впрямь дать деру. Пусть без обеда, зато шкура будет цела, и не придется развлекать своими изувеченными телами народ,болтаясь на виселице.

17

Услышав сзади крики, Мушкетон так резво припустил вперед, что Планше лишь присвистнул от удивления. Нужно было раньше Мушкетона шугануть, глядишь, тот бы уже в Париже был.

Голос парнишки, что окликнул их, был знаком. Смутно, но знаком. Слуга Гасконца ускорил шаг, но свернул в лесочек, благо они уже достаточно далеко ушли от деревни. А среди деревьев можно было найти и сухие ветки. Конечно, местные крестьяне уже собрали основной сушняк, но отдельные ветки попадались под ногами. Вот их и стал собирать хозяйственный Планше. Он рассудил, что тот, кто пустился в погоню, по всей логике вещей, должен был задержаться и все вопросы задать ему, а тем временем Мушкетон сможет удрать. Чего не сделаешь ради друга. И шкурой своей рискнешь, рискуя быть побитым. Хотя в драке Планше сумел бы за себя постоять.

- А чего стоять то? – Недоуменно спросил пикардиец, поворачиваясь на шум шагов сзади. Ты что тоже за хворостом в лес? Да тут на всех хватит, - от всей широты души Планше улыбнулся и засунул собранные ветки себе подмышку. Теперь он явно узнал парня. Люсьен служил в трактирчике «Под гербом доброго Анри», где мэтр Маюрано с особым усердием привечал уроженцев солнечной Гаскони.

- Я где-то тебя видел, парень, вроде ты не из местных будешь? – Уже сам с подозрением, словно застал браконьера в собственных угодьях, слуга гасконца стал рассматривать своего преследователя.

Отредактировано Планше (2016-11-23 15:15:54)

18

Вдали послышался какой-то хлопок и писк ягнят. Люсьен остановился на секунду перевести дух, оперся руками о колени.
- Да они ж ягнятам шеи раньше времени свернут!
Промелькнула шальная мысль: эх, заставить бы этих полудурков, воров-неудачников привезти ягнят аккурат к трактиру!
А кстати, где они? Вроде только что были тут. И где-то что-то подозрительно шуршало. А ещё в отдалении, кажется, и бежало. Но - никого. Рядом только местный фермер хворост собирал. Странно, здоровый парень вроде... В поместье, где вырос Люсьен, подобную работу оставляли детям, старикам да недоумкам. Судя по размерам, присутствующий относился к последним. Если не...
В тот момент, как Люсьен вспомнил о своем маскараде в трактире, "местный крестьянин" обернулся, и парень увидел слугу гвардейца.
Попытки знакомого разыграть из себя местного здорово повеселили парня. Ещё продолжая смеяться, он погрозил собеседнику пальцем, как мальцу.
- Не выйдет! Помню я тебя, у гвардейца ты ещё месяц назад служил. Да и давеча, кажись, вас с хозяином вместе видел. Ну, впрочем, за вчера говорить не буду, не приглядывался, сутолока была. Это вы для него ягнят моих утащили?
Люсьен уже начинал чувствовать себя хозяином положения.

19

- Может и служил месяц назад, - пожал плечами Планше и наклонился поднять очередную сухую ветку. Парень прекрасно понял, что слуга из трактира узнал его, но жизнь то такая штука, что сегодня у тебя есть служба, а завтра нет. И если господин д`Артаньян узнает, что его слуга уличен не в слишком благовидном поступке, хуже того, нарушил одну из семи заповедей Божьих… Планше нарисовал свое будущее в самых мрачных красках, поверил в это, осознал всю тяжесть своего проступка, простил сам себя и жизнь опять ему улыбалась солнечным днем.
- Дядюшке надо помочь, вот и отпросился на денек у хозяина, - наглости слуге было не занимать, так почему бы и не придумать дядюшку. В пылу вдохновения Планше мог нафантазировать себе дядюшку, тетушку, деда с бабкой, вот еще бы от такой родни что перепало и то хлеб.
- А что за ягнята? Вроде никто тут не пробегал, - для пущей убедительности Планше оглянулся по сторонам, даже заглянул под куст, не спрятались ли там ягнята.
- Постой ка! Так ты ж Люсьен? И чего теперь ягнят пасти нанялся?
Заговаривая Люсьена, Планше прислушивался, что может делать Мушкетон. Хорошо бы он подальше удрал с этими злосчастными ягнятами. Вот она нелегкая служба господам. И платье почисть, и комнату в порядке содержи, и еды раздобудь, а еда то имеет препакостное свойство заканчиваться. Прямо, как в сказке про Золушку, но той девчонке повезло, у нее была фея-крестная, а у них с Мушкетоном никакой крестной не было. Вернее быть то они были, но феями не были, а если и умели феячить, то не спешили на помощь своим крестникам.
- Вот не повезло тебе, парень, - посочувствовал Планше, почесывая затылок.
- Удрали они от тебя? Давай помогу поискать, а то затеряются в лесу, - услужливости и добросердечия слуге гасконца не было предела. Да все что угодно, лишь бы Мушкетон успел удрать подальше.

20

-- Пошли, пошли. Поможешь. Точнее, побежали. Кажется, я даже на слух помню, куда они убежали, запрягши твоего дружка в угнанную тачку. Какие талантливые! Вы их не для цирка угнали часом? - Сказал Люсьен, отсмеявшись. Жаль, цирковое представление стоит дешевле, чем ягнята. - Баснями про дядюшку будешь мэтра Маюрано развлекать. - Парень не стал упоминать про судей, тюремщиков и палачей.  Может, ещё все обойдется. Главное, пригнать этих ребят вместе с ягнятами аккурат к черному ходу трактира.
  Но для этого надо сначала нагнать второго.
  - Давай, беги вперед меня. Не, я конечно, понимаю, что ты сейчас в другую сторону рванешь. Но зачем? Впрочем... - Неожиданным прыжком, будто при игре в чехарду Люсьен сбил слугу гвардейца с ног, одной из веревок, предназначавшихся для ягнят, обвязал по груди, а конец веревки - вокруг своего правого запястья. - Всё, вот теперь побежали.
   Парень бежал на как ему казалось, отдаленный стук колес и блеяние ягнят. Но вот стали попадаться другие дворы, шум хозяйственных забот которых все заглушал. Следопытом же Люсьен никогда особо и не был. Тачка - она и есть тачка, как след одной отличишь от другой?
    Вот показались стены Парижа, а они так никого и не догнали. Тут парень обнаружил, что чуть ли не тянет пойманного на веревке: настолько тот вымотался.
- Так, сели. А хоть и легли. - Он растянулся на траве, головой к голове со своим пленником, закинул ногу на ногу. - Все равно не догнали. Думать будем, как быть. Тебе ж на виселицу неохота, я думаю? Вот мне тоже работу терять неохота. - О своих планах смены хозяина он не счел нужным распространяться. Сменять хозяина все же лучше с рекомендацией. А какая тут рекомендация? Надо сказать, что если на кого Люсьен и злился, то на мэтра Робюста. Значит, не такой уж там крепкий двор, раз средь бела дня уже купленных ягнят можно недосчитаться. - Так что сейчас отдохнем, и ты меня поведешь домой к этому своему дружку - все равно он туда притащится. А оттуда потопаем в трактир, вместе с ягнятами. У нас-то, сам подумай, готовить сподручнее!

Отредактировано Люсьен Патшер (2016-12-04 21:59:42)


Вы здесь » Лилии и Шпаги » 1625 год - Преданность и предательство » Ягнят по осени считают