Лилии и шпаги

Лилии и Шпаги

Объявление

На небосклоне Франции кто-то видит зарю новой эпохи, а кто-то прозревает пожар новой войны. Безгранична власть первого министра, Людовик XIII забавляется судьбами людей, как куклами, а в Лувре зреют заговоры, и нет им числа. И никто еще не знает имен тех, чья доблесть спасет честь королевы, чьи шпаги повергнут в трепет Ла-Рошель. Чьи сердца навсегда свяжет прочная нить истиной дружбы, которую не дано порвать времени, политике и предательству, и чьи души навеки соединит любовь.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Лилии и Шпаги » 1626 год - Через тернии к звёздам » Записки без почерка


Записки без почерка

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

3 января 1626 года. Париж, дворец первого министра Франции.

2

- Их, наверняка, что-то задержало. - Казалось, в сотый раз повторил Луи. Эта фраза начинала раздражать и его самого, но что еще мог он сказать, сам находясь в неведении. Миледи должна была прибыть во дворец первого министра Франции еще час назад, но ни ее, ни ее спутника до сих пор не было.

Д'Эпернон всегда восхищался Арманом, но вот тяга последнего впадать в нервозное состояние, когда что-то шло ни так, Ла Валетту была не по нраву. Хотя у  каждого свои слабости. Это он, человек с военным прошлым, не мог позволить себе паниковать и поддаваться отчаянию. За остальных Луи был не в ответе. Однако леди Винтер, что уж греха таить, он и сам ждал с нетерпением. Узнать последние новости из Лондона было весьма интересно.

Луи скользнул взглядом по лицу первого министра Франции. Последний сидел в глубоком кресле за своим огромным рабочим столом, как всегда заваленном бумагами. Веки Ришелье были опущены, но он не спал*. Д'Эпернон научился определять настроение своего друга. И вот сейчас напряженность ситуации грозила вызвать очередной приступ мигрени. Ла Валетт уже подумывал было послать за племянницей Ришелье. Только Мари-Мадлен обладала какими-то удивительными способностями, которые помогали кардиналу справиться со своим недугом. Хотя порой даже лекарь Ришелье был бессилен.

- Монсеньор, - тихо позвал Ла Валетт, не решаясь назвать друга  по имени, - быть может, Вы пока пойдете отдохнуть, а я дождусь Миледи и тот же час дам Вам знать о ее прибытии.
Младший сын герцога д'Эпернона с надеждой взглянул на дверь, сделал шаг и ненароком наступил на хвост одному из котят, которых было штук пять в кабинете. Во всяком случае, Луи насчитал неменьше. Котенок пикнул.

- Просто не стоит путаться под ногами, месье, - озорно отозвался Ла Валетт и посадил пушистый комок в корзину, стоявшую недалеко от камина.
- Или, если Вы не хотите беспокоить маркизу, можно позвать Вашего пажа, этого мальчишку Марселя, - не унимался Луи, рискуя вызвать неудовольствие Ришелье.

*Согласовано

3

Несмотря на воссоединение Карла Стюарта с сестрой Людовика Справедливого, недовольство Англии Францией росло. Сначала Ришелье изменил направление французской политики, отказавшись быть союником англичан в борьбе против растущей мощи Габсбургов, а затем и вовсе использовал английские корабли против гугенотов Сен-Мартен-де-Ре. Последняя "шутка" не то чтобы показалась англичанам не смешной, а, более того, заставила их скрипеть зубами. Но первого министра Франции это не очень-то и расстраивало. Даже, наоборот, Красный герцог был готов шутить снова и снова.

Однако кое-что заставило призадуматься даже такого опытного политика, как Ришелье. Благодаря хорошо работавшей шпионской сети, министру стало известно, что Бекингем планирует отправить во Францию некоего Уолтера Монтэгу, чтобы последний попытался наладить контакты с мятежными французскими дворянами, коих даже в Париже было немало. Так же шпионы доносили, что именно этому человеку английский министр поручил организовывать восстание во Франции. А это уже было опасно. Из последних донесений следовало, что как только вновь восстанут гугеноты во главе с герцогом Анри де Роганом и его братом Бенжаменом де Субизом, то английский флот придёт им на помощь.

Арман открыл глаза, когда сквозь вереницу мыслей услыхал голос Ла Валетта. Он не слышал о чем спрашивал д'Эпернон.
- Луи, - уже вслух продолжая свои размышления начал Ришелье, - за графиней де  Буа-Траси хорошо следят? К ней должны быть приставлены лучшие из людей. - Первый министр Франции поерзал в кресле, стараясь занять более удобное положение. - Если ее отец все же решится на союз с англичанами и заставит гугенотов восстать, его дочь будет весьма сильно скомпрометирована. И в этом случае даже заступничество королевы ей не поможет.

Ришелье поднялся и, не торопясь, подошел к камину. Блики от огня заиграли на его бледном лице.
- Мне нужна переписка графини. Не исключено, что отец пишет ей, а, возможно, и сообщает сведения, которые могут оказаться нам полезными.
Котенок, которому Ла Валетт наступил на хвост, усердно пытался выбраться из корзины.
- Отец Жозеф давно собирает сведения о де Буа-Траси. Не зря мы поручили графиню его опеке. - Вымученно улыбнулся кардинал. - Однако Миледи сильно задерживается. Это меня весьма огорчает. - Как бы между прочим заметил Ришелье и протянул руки к камину, пытаясь согреться.

4

Марсель буквально летел вверх по неширокой лесенке, ведущей с кухни аккурат к месту его дежурства. К счастью, до обеда Его Высокопреосвященства оставалось не менее часа, и лестница была пустынна, так что не приходилось виртуозно лавировать между слугами. Он носился на заднем дворе с другими мальчишками, играя в некую смесь пряток и салок с использованием рапир, когда колокол пробил три четверти первого. Четверть часа! Это они на некоторых уроках тянутся, как пятнадцать лет, а когда надо за это время где-то оказаться, пролетают, как счет до пятнадцати в устах водящего в прятках. А ведь надо ещё выглядеть пристойно. Ладно, там в одной из соседних комнат зеркало было.
- Святой Николя! Ты на кого похож-то! А ну, иди сюда, - шепчет-шипит старуха Элен (то ли какая-то дальняя родственница мадам маркизы, то ли просто получившая приют вдова), взявшая на себя кое-какую заботу о самых младших пажах. - Да успеешь, успеешь ещё, не бойся, вон летишь как! - хватая мальчика за руку, она тащит его в свой закуток и поворачивает лицом к неровно отколотой половинке зеркала. - Где твой гребень? Так. Манжеты, воротник расправь. Рукава спусти. А со штаниной что? А, колено опять раскровянил, герой? Ну вот, по-древнему, вином протру, всё, кровянить не будет и грязи не будет. И маслом, и повязку. Понял? Дешево и сердито. Не испачкаются штаны, не бойся. Иди. Иди, я сказала, а не лети! - она даже чуть крикнула вдогонку.   
  Старая мадам Элен оказалась права.  Марсель прибыл чуть ли не в один миг с товарищами по смене. А заодно и с мадам Миледи (так Марсель про себя называл эту белокурую женщину, которая иногда появлялась в Пале-Кардинале) в мужском костюме и мсье де Жюссаком. Вот кому не помешала бы забота вдовы! Марсель срочно поклонился, опасаясь, что сейчас его взгляд отнюдь не преисполнен почтения. И зря. "Я играл, а вот они - работали. Я же не знаю, что там было!"

5

- Нужно быть внимательнее! - фыркнула Миледи, настроение которой было уже и так изрядно подпорчено: и происшедшим в трактире, и тем, что она сильно опоздала к своему покровителю. Мальчишка-паж буквально "летел", не видя перед собой ничего, и рисковал получить от леди Винтер отменный нагоняй.

- Как Вы, сударь? - Леди Винтер постаралалась изобразить искреннее участие, обращаясь к де Жюссаку, хотя на самом деле интриганка переживала ни столько за самого д'Амблевиля, сколько за то, чтобы он был в состоянии пересказать первому министру Франции все, что с ними произошло сегодня, и почему они, грешные, опоздали на аудиенцию.

Пока они добирались от трактира ко дворцу кардинала, Анна уже досконально все продумала. Она точно знала, что скажет (и это будет, конечно же, выгодно для нее), знала, какое выражение будет на ее лице. И, практически наверняка, знала, что несчастному де Жюссаку придется ответить и за свои, и за чужие грехи.
Внешний вил Шарлотты был, конечно, намного привлекательнее, нежели у начальника личной охраны первого министра Франции. Но Анна сыграет все так, что ее ни только пожалеют, но еще и посочувствуют.

- Раз уж ты здесь, негодник, - Миледи одарила пажа надменным взглядом, - доложи Его Высокопреосвященству о нас. - Анна вновь окинула мальчишку взглядом с ног до головы. - Доложи, что графиня Винтер и месье де Жюссак ожидают чести быть принятыми, - добавила Миледи, сменив гнев на милость и ласково улыбнувшись Марселю.

- Послушайте, сударь, - Шарлотта понизила голос и поманила Франсуа к себе, - выглядите Вы ужасно, но сами понимаете, Его Высокопреосвященству необходимо знать, что с нами приключилось. Тогда мы сможем рассчитывать на отмщение. -  Миледи сверкнула глазами. - Но...- Анна понизила голос, вплотную приблизившись к Де Жюссаку. - Монсеньору совсем необязательно знать, что мы сами пошли в этот злосчастный трактир. Допустим, - Шарлотта картинно подняла глаза в потолок, - нас туда насильно затащила разъяренная толпа.

Слова леди Винтер звучали, как совет, но на самом деле это был приказ. И если де Жюссак ослушается, ну что ж, пусть пеняет на себя.

6

Франсуа еле держался на ногах. Ныло все тело. Сильно болела голова. Но все это д’Амблевиль сносил со стойкостью и выдержкой солдата. Сейчас его больше беспокоило, как он в таком виде (жалкий вид побитой палкой собаки!) появится перед своим благодетелем. Де Жюссак не любил, да и не привык проигрывать. Но сегодня он потерпел постыдное поражение и был вынужден с позором бежать с поля боя. От этих мрачных мыслей голова капитана личной охраны кардинала заболела еще сильнее. Такой позор дворянин не мог снести. И ко всему этому примешивалось недовольство Миледи и практически полностью проваленное дело. Разве шпионы Монсеньора могут себе позволить промахи? Нет. И Д’Амблевиль это знал, как никто другой. Он действительно чувствовал себя так, что готов был провалиться сквозь землю, нежели увидеть недовольство на лице своего благодетеля.

От боли в голове де Жюссаку показалось, что мальчишка-паж чересчур шумный, и мысленно поблагодарил леди Винтер за то, что она отчитала негодника.
- Вы правы, Миледи, мой вид совсем не подходит для аудиенции Его Высокопреосвященства. – Франсуа гордо вздернул голову, стараясь не застонать от обострившейся из-за этого движения боли. – Но, поверьте, все ссадины и ушибы – сущие пустяки, на мне все заживает, как на собаке. – Франсуа закусил ус. Это сравнение ему теперь точно не будет нравиться, потому что побили-то его действительно, как собаку.

- Я понял, - кивнул де Жюссак, отвечая на предложение Миледи немного скрыть от Ришелье истинную картину событий. Совсем немного. Это уж ни кабы какой грех.
- Ты все еще здесь, - повысил голос д’Амблевиль, заметив, что паж не торопится исполнять приказ шпионки. – Давай живо, не думаю, что ты не дорожишь своим местом.

7

- "Ох, мягкие лапки, а в лапках - царапки" - подумалось ему в ответ на улыбку леди Винтер, что не помешало улыбнуться в ответ. "Уин-тер, Уин-тер, Уин-тер", - повторил он про себя несколько раз, чтобы при докладе - не дай, Боже! - не исказить. - "Простое ж имя, язык не сломаешь, почему ж так легко вылетает? Надо бы как-то узнать, что значит...". Попытки запомнить имя миледи сопровождались невнятным перешептыванием обоих прибывших и были перебиты замечанием мсье де Амблевиля. Он? Марсель? Не дорожил местом? Тогда бы его тут не было. Ну да, откуда господам было знать, что он только прибыл к смене? Но и мсье Жюссак прав - хорош зевать-то! Эх, доложит ведь, сидеть потом в классной вечером. В лучшем случае. Ну и ладно.
- Прошу прощения, мадам, мсье!
  Вместе с товарищем по смене Марсель вошел в кабинет Его Высокопреосвященства и вполголоса, но четко доложил о  леди Внтер и мсье де Жюссаке. Вполголоса, поскольку тут же понял, что кардинал опять мается мигренью. И легче она, похоже не, станет. Судя по состоянию де Жюссака, у него неприятности. Неприятности мсье де Жюссака мигрень господина кардинала вряд ли облегчат. Как бы "нечаянно" потянуть тот шнурок?... Если его потянуть, в комнате маркизы зазвенит колокольчик. А ещё лучше заставить потянуть кого-то другого... Кота, например. Но шнурок высоко. Получится, если только кот на окне сидеть будет. Осталось заманить кота на окно. Впрочем, сейчас скорее всего будет некоторая суета, так что, может, и без кота получится.

Отредактировано Марсель де Кретель (2018-03-04 02:43:37)

8

Ла Валетт улыбнулся пажу. Мальчик напоминал его самого в этом возрасте. Озорной, радующийся каждому мгновению жизни. Правда, Луи и сейчас мало в чем изменился. Он старался видеть жизнь через некую призму, которая позволяла даже самые черные моменты делать яркими и красочными. И, несмотря на свой сан, младший сын герцога д'Эпернона до сих пор был не прочь поиграть с ребятней в прятки. За таким занятием его однажды и застукала одна из фрейлин королевы-матери. Но Луи недаром был сыном своего отца и близким другом Ришелье. Хитрости и изворотливости ему тоже было не занимать.

- Ну, вот видите, Ваше Высокопреосвященство, - вкрадчиво начал Ла Валетт, как всегда не решаясь назвать первого министра Франции по имени в присутствии посторонних, - вот и Миледи с...- Кардинал не договорил, а лишь присвистнул, забыв про свой духовный сан и присутствие пажей, при виде де Жюссака.
Д'Эпернон перевел взгляд на Ришелье. Картина, представшая его глазам, в центре которой был искалеченный капитан личной охраны министра, не оставила равнодушным и его покровителя*. Ла Валетт даже на мгновение подумал, что Ришелье потеряет сознание либо от негодования, либо от обострившегося приступа мигрени. Да и действительно, есть из-за чего захворать. Миледи же на первый взгляд была абсолютно спокойна и невозмутима. Но младший сын герцога д'Эпернона, к счастью или несчастью, неплохо знал шпионку. Эта женщина носила тысячи масок, за которыми скрывала свои истинные чувства.

- Мое почтение Вам, мадам, - прервал повисшее в кабинете молчание кардинал, - и Вам, месье де Жюссак, - ухмыльнулся Луи, с трудом сдержавшись, чтобы не улыбнуться, видя потрепанный вид гвардейца.
У Ла Валетта уже была заготовлена масса вопросов к вновь прибывшим. И даже пара колкостей, которые уже горели на языке кардинала, но все же серьезность ситуации остужала его пыл и призывала к терпению. Ну, и первым задавать вопросы все же должен был министр.

- Ступайте, - отпустил Ла Валетт одного из мальчиков, - а Вы, месье де Кретель, возьмите этого непоседливого котенка и отнесите его маркизе. - Луи указал пажу на корзину. - Хвост ему я уже чуть было не отдавил. Думаю, помощь мадам де Комбале будет весьма кстати. - Многозначительно улыбнулся д'Эпернон, рассчитывая на смышленость мальчишки.

*Согласовано

Отредактировано Louis de La Valette (2018-03-05 17:46:12)

9

- Итак! - повисшую на мгновение тишину в кабинете, как только умолк словоохотливый Ла Валетт, нарушил бесцветный голос Ришелье. Арман казался абсолютно невозмутимым, и только люди, хорошо знавшие первого министра Франции, если таковые вообще имелись, могли определить, что за внешним спокойствием кардинала стоит крайнее раздражение.

- Вы заставили нас ждать, Миледи! - министр протянул шпионке руку, на которой красовался перстень - символ кардинальского достоинства, символизировавший верность Церкви. От Ришелье не укрылось, что д’Эпернон пренебрег подобным жестом, предпочитая светское приветствие.

Невесть откуда в центре комнаты, привлекая к себе внимание, появилась белоснежная Мириам. Красавица ангорской породы изящно потянулась, ничуть не смущаясь стольким количеством людей.
- Ты моя красавица. - С такой лаской министр обращался еще, наверно, лишь к собственной племяннице Мари-Мадлен. Через пару мгновений пушистое животное уже мурлыкало на руках своего хозяина, который нежно и осторожно гладил ее, получая ничуть не меньше удовольствия, чем само животное.
- Между прочим, - непонятно к кому обращался Ришелье, потому что все его внимание было сосредоточено на любимице, - эту кошку мне привез из Анкары очень хороший человек, Вы должны помнить его, монсеньор, - Арман взглянул на Ла Валетта, - Николь-Клод Фарби де Пейрешеи, ученый человек и политик, который, между прочим, много путешествовал по Турции, и, тем не менее, я не припомню, чтобы он опоздал хотя бы один раз.

Министр резким движением скинул кошку с рук, которая хоть и успела опуститься на лапы, но взгляд ее зеленых глаз был полон изумления и недопонимания.
- Де Кретель, Вы с Вашим товарищем свободны. – Следом за Ла Валеттом отпустил пажей Ришелье. - И заберите Мириам. – Казалось, министру необходима была твердость, а в присутствии любимицы он никак не мог ею запастись.

- Сейчас я хочу услышать те сведения, ради которых Вы пересекли Ла-Манш, Миледи, и которые, в данных обстоятельствах, просто бесценны. А затем я с превеликим удовольствием выслушаю, что же все-таки приключилось с Вами, шевалье. – Ришелье бросил гневный взгляд на капитана своей личной охраны.

10

- Ваше Высокопреосвященство! - Несмотря на мужской костюм, шпионка опустилась в изящном реверансе и с благоговением поцеловала кардинальский перстень.  - Сведения, которые я привезла из Англии, весьма неутешительные. - От кошачьего взгляда Миледи не ускользнула насмешка на физиономии Ла Валетта, как бы последний и не старался ее скрыть. Вот уж, чертов грешник. - Бекингем пригрелся при Карле так же хорошо, как и при Якове, если не сказать еще лучше. - Фыркнула Шарлотта. - Он, можно подумать, истинный король Англии, Ирландии и Шотландии. И ведет себя соответственно. И, поверьте, монсеньор, - Анна тряхнула копной своих белокурых волос, - английского  министра очень задел отказ Франции поддержать Англию в ее борьбе с домом Габсбургов.

Интриганка умолкла, как будто давая Ришелье время обдумать все, сказанное ею. Время нужно было и ей самой. Вообще Шарлотту мало волновали эти политические распри. Вернее, ей было все равно, кто победит, а кто проиграет. Потому что она-то уж точно всегда будет играть на стороне победителя. И пока что этим самым победителем она видела первого министра Франции. К тому же, он не только щедро платил ей за услуги, но и был ее покровителем, который, как догадывалась Миледи, знал о ней куда больше, чем показывал это. Но пока шпионка была нужна ему, ей нечего было бояться. Следовательно, необходимо было как можно дольше быть полезной кардиналу, ну и, так уж и быть, - Франции. Но вот как только Шарлотта почувствует опасность, она непременно поменяет покровителя. И, уж поверьте, сделает это, не моргнув и глазом. Да и совесть поддержит ее, они уже давно обо всем с ней договорились.

- Итак, монсеньор, - продолжала Анна, - Бекингему, в чем он сам уверен, поверьте мне, нанесено смертельное оскорбление. - Интриганка прикусила губу. - И он решился на месть. - Шпионка вздрогнула. При слове "месть" в ее воображении воскресали картины из собственной жизни, которые тоже требовали отмщения и лишь ждали своего часа. - Я с абсолютной уверенностью могу подтвердить сведения о том, что во Францию со дня на день должен прибыть Уолтера Монтэгу, чтобы наладить контакты с мятежными французскими дворянами. А там и до восстания недалеко. Увы, монсеньор, мне весьма тяжело приносить Вам дурные вести. - Анна душераздирающе вздохнула.

- Ваше Высокопреосвященство, - выдержав паузу, продолжала интриганка, - Вам, конечно же, известно, что и в Париже немало недовольных, и они все поддержат восставших. Это мы с месье де Жюссаком ощутили сегодня на себе. - Шарлотта напустила на себя смиренный вид. - Причиной нашего опоздания послужило нападение. Да-да, монсеньор. Толпа, празднующая Рождество, узнала в месье де Жюссаке Вашего человека и напала на нас. Мы с трудом отбились, монсеньор. Нечестивцев не останавливало даже то, что перед ними женщина. - Слезы навернулись на глаза Шарлотты. - Вид месье де Жюссака говорит обо всем без слов. - Молодая женщина указала на гвардейца. - И самое ужасное,  - Анна вздохнула, - среди черни мелькали и голубые плащи. Я не могла ошибиться. Неужели, Ваше Высокопреосвященство, Ваших людей, а, следовательно, и первого министра Франции ни во что не ставят не только по ту сторону Ла Манша, но и здесь, на родной земле?

Миледи закончила свою пламенную речь, опасаясь, уж не перегнула ли она палку. Разве во Франции, да и за ее пределами кто-то мог еще сомневаться в могуществе Ришелье? И пусть даже некоторые старались восставать против этого могущества, но пока что у них мало что получалось.

11

Франсуа не любил проигрывать: ни в кости, ни в играх, затеваемых жизнью. Желание быть победителем всегда и во всем - яркая черта рода д'Амблевилей. Именно  поэтому каждый проигрыш де Жюссак переживал болезненно. А если уж он подвел своего покровителя, то этот позор должен был смыт лишь кровью.

Капитан личной охраны Ришелье, стоя здесь, перед своим благодетелем, перед человеком, которому он был предан всецело, за которого, не моргнув и глазом, отдал бы свою жизнь, испытывал боль, словно кто-то приложил раскаленное железо к его груди. Ришелье был хмур и раздражен. Франсуа давно изучил своего покровителя. И теперь мог с точностью сказать, что эти подергивающиеся кончики пальцев, нервная походка, прерывающийся голос - лишь доказательства недовольства первого министра Франции.
Де Жюссак поражался выдержке Миледи. Эта женщина не переставала его удивлять. Да она давно продала свою душу дьяволу, ибо иначе ее спокойствие, ее безупречную речь и движения даже перед лицом Красного герцога, молодой человек объяснить не мог.

Когда же Миледи коснулась темы, которой с содрогание души ждал гвардеец, д'Амблевиль почувствовал, что его тело холодеет. Леди Винтер лгала безбожно. Какие еще голубые плащи? Но де Жюссак стоял, как вкопанный, не решаясь проронить ни слова. Наконец, пламенная речь Миледи подошла к концу. Шпионка рассказала кардиналу все, что он хотел знать. Д'Амблевиль лишь опустился на колени, как будто тяжесть позора и вины перед покровителем давила на него и  не позволяла больше стоять.

- Ваше Высокопреосвященство! - Смиренно произнес шевалье. - Я не оправдал Вашего доверия, бежав с поля боя, словно трус. Вы вправе прогнать меня от себя, но если я могу рассчитывать на Ваше снисхождение, то, клянусь Вам, найду виновных и воздам им по заслугам.

12

Вести, привезенные Миледи из-за Ла-Манша, были неутешительными. Шпионка подтвердила все опасения первого министра Франции. И, если еще час назад, Ришелье мог уповать на домыслы и излишнюю осторожность агентов отца Жозефа, то теперь сомнений не оставалось - англичане решили играть с ним, и ставки были высоки. Междоусобиц внутри страны никак нельзя было допустить. Часть французского дворянства была недовольна политикой Ришелье и люто ненавидела министра Людовика Справедливого, и, если представится возможность выступить против Красного Герцога, пусть даже под видом поддержки англичан, они это сделают.

Еще и имя графини де Буа-Траси не давало покоя министру. Арман готов был поклясться чем угодно, что отец Камиллы поддержит англичан. Этот гугенот не упустит момента насолить Красному Герцогу. Еще и эта интриганка де Шеврез, как доложили, вернулась в Париж. Стервятники слетаются. Надо было действовать решительно и без промедления.

- С Вашими обидчиками мы непременно разберемся, господа. - Ришелье тяжело опустился в глубокое кресло за своим рабочим столом. - Но позже. Сначала дела Франции, а лишь потом личные счеты. Вы слышите, шевалье? Воздавать по заслугам будете позже. У меня есть поручение к Вам.
Министр жестом приказал де Жюссаку подняться с колен. Еще не хватало, чтобы Мари-Мадлен застала его в таком положении. Обмакнув перо в чернила, кардинал набросал несколько строк. Скрепив бумагу своей печатью, он протянул ее капитану своей личной охраны.

- Разыщите графа де Рошфора и передайте это. Далее он скажет Вам, что надобно делать. Ступайте, шевалье. Миледи, Вы тоже свободны. Как только понадобитесь, Вам дадут знать.
Оставшись наедине с Ла Валеттом, Ришелье продолжал*:

- В связи со сложившейся ситуацией, считаю, что необходимо действовать решительнее, Луи. - Арман посмотрел на друга. - Спрятав графиню де Буа-Траси от ее отца и кузины, мы разорвем цепочку. Мятежные гугеноты, сочувствующие англичанам, временно останутся без новостей из Парижа. К тому же, графиню надобно . Вдруг ей будет, что нам рассказать. Думаю, эту беседу мы поручим отцу Жозефу... Мигрень сегодня обострилась. - Внезапно добавил министр. - Еще эти голубые плащи...С чего бы вдруг они решили нападать на де Жюссака? Всю бы роту разогнать, и де Тревиля в ссылку, раз не следит за своими головорезами.

Арман позвонил в колокольчик, вызывая пажа. А, если посчастливится, может и племянница заглянет, услыхав, что дядюшка освободился.

*Согласовано

13

Мари вышивала у себя, когда сначала услышала, как мягкие лапки шлепнули по полу, затем простучали каблучки пажей. "Один - отрок, второй - совсем малыш", - без особого внимания отметила она по ритму шагов. Головы не подняла, решив, что мальчики просто проходили мимо. Но дети, - точнее старший из пажей обратился к ней, сказав, что Их Высокопреосвященства поручили отнести кошек к ней. Одну чуть-чуть не донесли. Мириам запрыгнула на диванчик, понюхала руку маркизы и чуть полизала её пальцы. "Ну да, я же утром забирала лекарство у лекаря. Наверное, руки до сих пор пахнут".
  - А ему, - малыш с напомаженными светлыми локонами поднял повыше маленького котенка, - ещё помощь, может, нужна. Хвост пострадал. Под сапогом. А может, и не только хвост. Может, и лекарство какое нужно. - Котенка он положил тоже на диванчик, к кошке. 
  - Будет лекарство. - Она заинтересованно посмотрела на младшего из детей. "Ага, лекарство, говоришь. И не только хвост... А он намного взрослее, чем выглядит!" Мари грустно вздохнула. - Для всех найдется, кому надо. Постойте-ка минутку, мсье, - маркиза окликнула старшего из мальчиков. Его манжет чуть пострадал от коготков Мириам, но это было легко исправить. А исправить было надо, поскольку при этих болях дядюшку могли разозлить даже такие мелочи, которые в обычном рабочем настроении он считал естественными и не заслуживающими внимания умного человека.
Отправив пажей, Мари-Мадлен забрала из сундука маленький простой глиняный графинчик с лекарственным настоем от мигрени. Шикнула и погрозила кошке, которая начала мешаться ей под ногами, и двинулась к кабинету Ришелье, войдя к дяде одновременно с, так сказать, очень молодыми людьми.

14

Ла Валетт лишь время от времени ухмылялся, слушая о злоключениях шпионов. Право, их история не была лишена и толики юмора. И как только их угораздило? Если бы д'Эпернон был на месте Ришелье, возможно, он бы и оставил эту историю без внимания - и более серьёзных проблем хватает. Но Ришелье ко всему относился очень серьёзно и во всём искал подвох, что, кстати, не так уж плохо. Осторожность ещё никому не навредила. Сейчас Луи больше волновала Англия и французские протестанты. У него даже уже была припасена пара советов, которые он непременно даст Ришелье, как только они с другом останутся наедине. Но осуществиться планам Ногаре пока было не суждено. Как только удалились Миледи и де Жюссак, в кабинет министра вошла Мари-Мадлен. Ла Валетт не ошибся в де Кретеле. Мальчишка, действительно, был смышлёным. Луи даже дал себе слово, если выдастся возможность, переманить пажа к себе на службу. У Ришелье стоящих людей и так полно, а вот д'Эпернону замена Оливье возможно скоро понадобится. Луи давно стал замечать, что его слуга нечист на руку.

Приходу племянницы министра д'Эпернон искренне обрадовался. Луи, как не пытался, так и не смог объяснить себе, что он испытывал к Мари-Мадлен. Любил ли он её? Да, любил. Но эта любовь была лишена плотского влечения. Он боготворил маркизу, восхищался её добротой и мудростью. Но для кардинала де Комбале была той женщиной, которой он мог восхищаться лишь со стороны. Д'Эпернон отогнал от себя эти мысли. Уж слишком долго он, в своё время, думал на эту тему. Мари-Мадлен была здесь, что же ещё нужно? С её приходом кабинет могущественного Ришелье, кабинет, в который все входили с трепетом и содроганием, озарился светом, стал уютным и приветливым.

- Здравствуйте, маркиза! - Д'Эпернон с улыбкой завладел рукой де Комбале и коснулся её губами. Очередная оплошность в присутствии Ришелье. Но Луи был в светском костюме, поэтому мог позволить себе светскую учтивость. Ла Валетт сжал пальцы Мари-Мадлен в своей руке, как будто пытался продлить этот момент.
- Я вижу, Вы с лекарством. Это весьма кстати. - Луи указал на Ришелье. - Дела Франции совсем измотали Вашего дядюшку. Уверен, мадам, он прислушается к Вам, поэтому дайте ему дельный совет - хотя бы сегодняшней ночью постараться отдохнуть.
- Ваше Высокопреосвященство, если я Вам больше не нужен, позвольте тоже откланяться. Меня ждут, чтобы я отпустил грехи. А отпускать грехи в таком виде, сами понимаете, не пристало. Маркиза, - Луи снова завладел рукой де Комбале, коснулся её губами и, взяв с кресла шляпу и перчатки, брошенные им по приходу, удалялся, подмигнув пажам.

15

- Дитя моё, - ласково улыбнулся Ришелье, как только за Ла Валеттом закрылась дверь, - а Вы помните, какой сегодня день? - Лукавство заиграло во взгляде первого министра Людовика Справедливого. - Ну же, Ла Комбале! Ну же!

Кардинал, забыв про мигрень, мерял шагами комнату. Племянница и впрямь была Ангелом-хранителем Армана. Стоило ей появиться - и болезнь отступила, а глазах всемогущего политика возбуждённо заблестели.

- Ну, хорошо, - улыбнулся Ришелье, взяв маркизу за руку и подведя её к креслу, - присаживайтесь, моя дорогая, а я расскажу Вам то, что запомнил, видимо, лучше Вас. В январе прошлого года, если мне не изменяет память, Вы нашли на своём туалетном столике указ короля о назначении Вас фрейлиной королевы Марии Медичи. - Кардинал вздохнул. - А помните, как Вы не хотели, как отказывались, сколько было слёз и уговоров. Вы не хотели ничего слушать и мечтали вернуться в Кармель. Должность, которую Вам даровал своей милостью наш король, да хранит его Бог, была Вам в тягость. Скажите, Мари, год назад Вы, отступая перед моими мольбами, согласились остаться временно при Дворе, а сегодня Вы всё ещё хотите покинуть Париж и меня?

Этот вопрос вот уже которую ночь не давал Арману спать. Год назад племянница, скрепя сердце, согласилась на должность фрейлины при королеве-матери, но сразу оговорила, что это временно. Ришелье вздрагивал даже от мысли, что его Ла Комбале со дня на день придёт и сообщит ему о своём намерении оставить Двор и уехать. Но ожидание было мучительно, поэтому министр решился, наконец, задать прямой вопрос и получить на него такой же прямой ответ.


Вы здесь » Лилии и Шпаги » 1626 год - Через тернии к звёздам » Записки без почерка